| пятигорск | статьи | пока русские будут говорить русским языком... | м. ю. лермонтов |
Пятигорский информационно-туристический портал
 • Главная• СсылкиО проектеФото КавказаСанатории КМВ
СТАТЬИ • Пока русские будут говорить русским языком... • М. Ю. ЛермонтовОГЛАВЛЕНИЕ


 Статьи 

Пока русские будут говорить русским языком...

За стихотворение «Смерть поэта» Лермонтову пришлось расплачиваться ссылкой на Кавказ. Участливые хлопоты родни достигли генерал-майора Владимира Дмитриевича Вольховского, лицейского друга Пушкина, а в то время - начальника штаба Отдельного Кавказского корпуса. Бывалый кавказец рассудил по-своему и решил отправить молодого офицера за Кубань - понюхать пороху. Но в дело вмешался случай: по дороге Лермонтов простудился, и все лето ему пришлось провести не в жарких схватках за Кубанью, а на горячих водах в Пятигорске. Сезон 1837 года здесь выдался на редкость удачным, а в литературном смысле - даже перспективным: с поэтом в Пятигорске познакомился Белинский и впоследствии мог по личным наблюдениям судить о реалистических достоинствах «Княжны Мери».

На Кавказе Лермонтов задумал цикл повестей, связанных между собой общим героем. Большой крови он еще не видел, и война в «Герое нашего времени» прохо­дит только приглушенным фоном. Имея в виду современные читательские запросы, роман можно бы представить и как «криминальное чтиво»: все-таки четыре убийства (Бэлы, ее отца - старого князя, Грушницкого и Вулича), ряд покуше­ний (главного героя, например, сначала хотят утопить в Черном море, потом подло, то есть практически безоружного, застрелить на дуэли, а когда это не удается, Грушницкий грозит зарезать его ночью из-за угла, и, наконец, пуля пьяного казака в «Фаталисте» срывает ему с плеча эполет). Молодую женщину похищают и склоняют к сожительству, потом похищают вновь и убивают ударом кинжала. Еще контрабанда, кражи, подслушанные заговоры, погони... К тому же повествование построено так, что автор-рассказчик как будто проводит следствие: опрашивает очевидцев, раскапывает «компромат» в виде интимных записок героя, а при личной встрече с ним составляет его словесный портрет.

Тут следует вспомнить, что начинался роман когда-то с тифлисской главы. Во всяком случае, сохранился листок, исписанный лермонтовской рукой, начинающийся словами «Я в Тифлисе» и содержащий план повести, действие которой протекает в различных местах грузинской столицы. Повествование ведется, как и в дневнике Печорина, от первого лица, а именно от лица служащего на Кавказе русского офицера. Набросок этот, в двадцать пять строк, и есть, скорее всего, самый ранний творческий импульс к написанию «Героя нашего времени». Как бы там ни было, И. Л. Андроников, внимательно изучивший этот отрывок, пришел к выводу, «что из записи «Я в Тифлисе» родились сюжеты обеих повестей - и «Тамани», и «Фаталиста» - и что эта запись представляет собой самый первоначальный план записок Печорина».

Едва приметные отголоски этой задуманной, но не осуществленной Лермонтовым тифлисской главы сохранились в окончательном тексте романа. Максим Максимыч, завершая свой рассказ о Печорине, замечает, что месяца три спустя после гибели Бэлы тот был назначен в егерский полк и уехал из Чечни в Грузию. Встретив же какое-то время спустя своего старого приятеля во Владикавказе, Максим Максимыч опять-таки говорит ему, что думал найти его в Грузии, вновь соотнося какие-то оставшиеся не известными нам события с пребыванием Печорина в этом краю. Что именно там могло происходить, становится известно из лермонтовского наброска. Русский офицер в поисках любовного приключения увязывается за грузинкой. Она обещает ему свою благосклонность, но требует за это вынести из ее дома труп. Герой бросает покойника в Куру, предварительно сняв с него кинжал. Потом ему делается дурно, его находят в беспамятстве и относят на гауптвахту. Где находится дом грузинки, он забыл. Тогда кинжал предъявляют оружейнику Геургу, который говорит, что делал его русскому офицеру. От денщика этого офицера узнают, что тот долго ходил по соседству к одной старухе с дочерью, но дочь вышла замуж, а через неделю офицер пропал. Таким образом, история с загадочным мертвецом объяснилась, но опасные похождения нашего героя еще не окончены. Грузинка и ее муж выслеживают его. Ночью муж нападает на него и пытается сбросить с моста, но офицер опережает его в этом намерении. Как видим, и здесь в развитии сюжета главенствует детективный элемент: два убийства, покушение на убийство, сокрытие следов злодеяния, слежка, поиски места преступления, опрос свидетеля и даже вещественная улика, которая приводит к разгадке, - кинжал убитого офицера, опознанный оружейным мастером.

На первых же страницах своего пятигорского дневника, набрасывая психологический абрис Грушницкого, Печорин предрекает уже и роковую развязку их отношений: «Я его также не люблю: я чувствую, что мы когда-нибудь с ним столкнемся на узкой дороге, и одному из нас несдобровать». Но поединок с Грушницким - лишь частный случай той круговой конфронтации, которая и составляет сущность отношений Печорина с другими персонажами романа.

В «Тамани» он выдерживает опасную схватку с ундиной в лодке, когда ее сильный толчок едва не сбрасывает его в море. Действия противоборствующих сторон или, словами героя, «отчаянная борьба» достигает здесь «сверхъестественных усилий». Из удовольствия, как говорит Печорин, подчинять своей воле все, что его окружает, он затевает и свой притворный роман с Мери, легко переиграв в психологическом поединке наивную московскую княжну. Дикарка Бэла - пленница русского офицера и находится в русской крепости. Поступки Печорина тут более всего и напоминают правильную осаду. Согласно коммен­тарию Максима Максимыча, «долго бился с нею Григорий Александрович». Потом этот странный спор о предопределении с Вуличем, метафизический поединок, когда один из противников ставит на кон двадцать червонцев, а другой - собственную жизнь. Разве что доктор Вернер не захвачен конфронтацией, но он - доверенное лицо героя, его секундант. Да Максим Максимыч, заведомо отдавший себя воле победителя: «Что прикажете делать? Есть люди, с которыми непременно должно соглашаться».

19 февраля 1840 года чиновник Петербургского цензурного комитета Петр Корсаков закончил чтение рукописи, представленной молодым гвардейским офицером. Вещица эта с несколько претенциозным названием была Петру Александровичу знакома и раньше: именно он цензуровал столичный журнал «Отечественные записки», где роман печатался по частям. Речь там шла о любовных похождениях одного кавказского офицерика, не более того, и с политической стороны все обстояло вполне благонадежно. Вымарав проформы ради несколько строчек, где автор имел слишком смелое суждение о делах потусторонних, Корсаков сделал пометку: «Печатать позволяется» и отложил перо в сторону. Тревожно заныло, затрепетало чувствительное цензорское сердце. И - не обмануло. Выпущенное в свет сочинение в типографии Ильи Глазунова отпечатали быстро: в середине апреля первая тысяча экземпляров появилась на прилавках. А вскоре книга легла на стол высочайшего цензора всей России - государя Николая Павловича. Император усмотрел в романе только одно светлое пятно - характер Максима Мыксимыча.

Белинский, вспоминая пятигорское лето, в рецензии на роман заметил, что «бывшие там удивляются непостижимой верности, с какою обрисованы у г. Лермонтова даже малейшие подробности». Уже после смерти поэта, в рецензии на третье издание «Героя» он писал об этой книге, что «никто и ничто не помешает ее ходу и расходу - пока не разойдется она до последнего экземпляра; тогда она выйдет четвертым изданием, и так будет продолжаться до тех пор, пока русские будут говорить русским языком...»

Проницательнее же всех из критиков оказался вдруг Фаддей Булгарин, в «Северной пчеле» сразу назвавший «Героя» лучшим романом на русском языке. Говорят, что злодея «подогрела» бабушка поэта, Е. А. Арсеньева, послав ему свеженький томик и пятьсот рублей ассигнациями в придачу.

Николай МАРКЕЛОВ, главный хранитель Государственного музея-заповедника М. Ю. Лермонтова


Данную страницу никто не комментировал. Вы можете стать первым.

Ваше имя:

RSS
Комментарий:
Введите символы или вычислите пример: *
captcha
Обновить


«Мост через столетие»
«М. Ю. Лермонтов и князья Голицыны»
«Алексей Петрович Ермолов»
«Пятигорск - шаги времени»
«Первые садоводы Пятигорска»
«Кызыл дженерал»
«Обелиск у вершины»
«Пока русские будут говорить русским языком...»
«Визит профессора»
«Все в этом крае прекрасно»
«Главный доктор при Кавказских Водах»
«Мемориальная» слободка»
«Печорин, Бендер и нарзан»
«Лучший Арбенин»
«Самовар-паша»
«О чем молчит седой исполин»
«Меж горами и степью»
«Я была почти счастлива на Кавказе...»
«Так начинался общественный транспорт»
«Служение электричеству»
«Брату своему он брат»
«Фотолетопись Кавказа»
«Возрожденный Гааз»
«Князь Воронцов помог построить в Пятигорске Спасский собор»
«Пятигорские светописцы»
«Этот легендарный Дорохов»
«Спасибо, кызыл дженерал!»
«Немного истории»
«Нестор кабардинской истории»
«Память о казачьем командире»
«Ваша слава принадлежит России...»
«На бывшей Театральной улице»
«Первопоселенец Кисловодска»
«Привет с Кавказа, или О чем рассказали старые открытки»
«Люблю я цвет их желтых лиц»
«Разведчик Кавказа Федор Федорович Торнау»
«Г. А. Емануель на Кавказе»
«Серб на службе русской»
«Награды Емануеля»
«Память величия, достоинства и чести нерушима»
Преображение «Грязнушки»
«Родился благодетельный тандем»
«И ванны, и грязь, и многое другое»
«Возвращение к истокам»
«Строили для эмира Бухарского»
«Вольтова дуга» генерала Ермолова
«Курьезы курортного бытия»
«На пользу и в украшение»
«Рождение туризма на Кавказе в дореволюционный период»
«Балакирев и Кавказ»


Яндекс.Дзен





Рейтинг@Mail.ru Использование контента в рекламных материалах, во всевозможных базах данных для дальнейшего их коммерческого использования, размещение в любых СМИ и Интернете допускаются только с письменного разрешения администрации!