пятигорск | кисловодск | ессентуки | железноводск | кавминводы
Пятигорский информационно-туристический портал
 • Главная• СсылкиО проектеФото КавказаСанатории КМВ
А. С. ПУШКИН И СЕВЕРНЫЙ КАВКАЗОГЛАВЛЕНИЕ


 А. С. Пушкин и Северный Кавказ 

«В одно из первых чисел апреля...»

На берега Подкумка Пушкин приводит и своего главного героя — путешествующего по России Евгения Онегина. Очевидно, что в данном случае персонаж во многом повторяет маршрут кавказского путешествия самого автора. Современный комментатор романа по этому поводу заключает следующее: «В печатном тексте «Путешествия», как и в сводной рукописи предполагавшейся восьмой главы, Онегин после Астрахани попадает на Северный Кавказ на пятигорские воды. Однако в черновике этому, видимо, предшествовал переезд через Дарьяльское ущелье в Грузию, что разрешило бы некоторые хронологические трудности, возникающие при истолковании нынешнего текста».

Поручик М. В. Юзефович, познакомившийся с Пушкиным в Закавказье, вспоминал, что поэт в дружеском кругу «объяснял нам довольно подробно все, что входило в первоначальный его замысел, по которому, между прочим, Онегин должен был или погибнуть на Кавказе, или попасть в число декабристов». Так или иначе, мы застаем Онегина на Кавказских водах, «в соседстве Бештау и Эльбруса», где его взору предстали живые картины «водяного общества»:

Уже пустыни сторож вечный,
Стесненный холмами вокруг,
Стоит Бешту остроконечный
И зеленеющий Машук,
Машук, податель струй целебных;
Вокруг ручьев его волшебных
Больных теснится бледный рой;
Кто жертва чести боевой,
Кто Почечуя, кто Киприды;
Страдалец мыслит жизни нить
В волнах чудесных укрепить,
Кокетка злых годов обиды
На дне оставить, а старик
Помолодеть — хотя на миг.
Питая горьки размышленья,
Среди печальной их семьи,
Онегин взором сожаленья
Глядит на дымные струи
И мыслит, грустью отуманен:
Зачем я пулей в грудь не ранен?
Зачем не хилый я старик,
Как этот бедным откупщик?
Зачем, как тульский заседатель.
Я не лежу в параличе?
Зачем не чувствую в плече
Хоть ревматизма? — ах, создатель!
Я молод, жизнь во мне крепка;
Чего мне ждать? тоска, тоска!..

Все это заставляет вспомнить другого героя из другого романа, который здесь же, у «дымных струй», задавал себе подобный вопрос: «Чего я жду от будущего?.. Право, ровно ничего».

Мы имеем в виду Печорина. Новый материал требовал, видимо, новой, прозаической формы — и роман о Кавказских водах не замедлил явиться в свет, причем один из главных романов в нашей литературе, но написал его другой автор — Лермонтов. Впрочем, замысел кавказского романа был и у Пушкина. В конце сентября 1831 года он набросал отрывок, представляющий собой начальные страницы крупного, как можно судить, произведения в прозе, рисующие сборы московской барыни и ее дочери на Кавказ: «В одно из первых чисел апреля 181... года в доме Катерины Петровны Томской происходила большая суматоха. Все двери были растворены настичь; зала и передняя загромождены сундуками и чемоданами; ящики всех комодов выдвинуты; слуги поминутно бегали по лестницам, служанки суетились и спорили; сама хозяйка, дама 45 лет, сидела в спальне, пересматривая счетные книги...».

Причину столь дальней поездки объясняет сама Томская: «Доктора объявили, что моей Маше нужны железные воды, а для моего здоровья необходимы горячие ванны. Вот уже полтора года, как я все страдаю, авось Кавказ поможет». Героиня кавказского романа — «девушка лет 18-ти, стройная, высокая, с бледным прекрасным лицом и черными огненными глазами».

Представление о дальнейшем развитии сюжета можно получить из его многочисленных планов, составленных Пушкиным. Основная интрига строится на противоборстве двух главных героев — бретера и картежника Якубовича и раненого кавказского офицера Гранева, недавно побывавшего в плену у горцев. Гранев спасает героиню, похищенную Якубовичем. Их соперничество завершается дуэлью, а в одном из вариантов — и смертью Якубовича.

Действие основано на реальных событиях: московская знакомая Пушкина Марья Ивановна Римская-Корсакова два сезона (1827 и 1828 гг.) провела на водах, с зимовкой в Ставрополе. Вместе с нею здесь побывали две дочери — Александра (предмет увлечения Пушкина в начале 1827 года) и Екатерина и сын Григорий (светский приятель поэта). Полагают, что именно Александра и явилась прототипом главной героини намеченного романа. О поездке Корсаковых на Кавказ Пушкин упомянул в письме к брату Льву, отправленном из Москвы в Тифлис 18 мая 1827 года: «Письмо мое доставит тебе М. И. Корсакова, чрезвычайно милая представительница Москвы. Приезжай на Кавказ и познакомься с нею — да прошу не влюбиться в дочь».

Летом 1828 года в Москве и Петербурге распространились слухи о нападении черкесов на посетителей вод. Так, А. Я. Булгаков писал брату в Петербург: «Слышал ли ты, что горцы сделали набег на всех ехавших от теплых вод на кислые. Тут попалась и М. И. Корсакова, которая была ограблена до рубашки...». Другие добавляли, что горцы «увели у нее дочь и всех людей». Тут же звучали и литературные предположения, которыми Е. Н. Мещерская (дочь Н. М. Карамзина) спешила поделиться с П. А. Вяземским: «Слыхали вы о похищении Корсаковой каким-то черкесским князем? Об этом здесь рассказывают но не думаю, чтобы этот слух стоил доверия. Вы об этом должны знать больше, находясь ближе к Кавказу. — Если б это была правда, какой прекрасный сюжет для Пушкина как поэта и как поклонника...». Трудно сказать, сколь сильно этот «прекрасный сюжет» повлиял на творческие планы Пушкина. По-видимому, драматический эпизод кавказского путешествия Корсаковых мог служить ему лишь отправной точкой в развитии курортного романа.

Современный исследователь замечает, что пушкинский «замысел — со всеми его персонажами, с характерными подробностями жизни на водах (балы, гулянья, толки, кавалькады к Бешту, карточная игра, нападения горцев, любовные истории и похищения) — представляет результат непосредственных, живых наблюдений, а действующие лица, — по крайней мере, второстепенные, составляющие статический фон, — отражения виденных и запомнившихся типических образов Кавказа и его Минеральных вод».

Все изложенное напоминает сюжет «Княжны Мери», где соперничество двух героев, оспаривающих любовь хорошенькой московской княжны, также оканчивается дуэлью и смертью одного из них. Белинский, приняв курс водных процедур в том же Пятигорске и в том же 1837 году, что и Лермонтов, писал в рецензии на первое издание романа: «в «Герое нашего времени» вы видите повседневную жизнь обитателей Кавказа, видите ее в повести и драме нашего времени, олицетворенную в типических характерах, которые с таким творческим искусством изображает художническая кисть г. Лермонтова. Тут не одни черкесы тут и русские войска и посетители вод, без которых неполна физиономия Кавказа. Бывшие там удивляются непостижимой верности, с какою обрисованы у г. Лермонтова даже малейшие подробности». Как видим, Лермонтов и на этот раз, сам того не зная, взрастил свой художественный плод на почве, старательно возделанной его литературным патроном. Жаль, что Пушкин так и не написал кавказского романа, хотя — кто знает? — осуществись его замысел - и мы бы никогда не прочитали лермонтовского «Героя».

Теперь поведаем подробнее об одном, можно сказать, сюжетообразующем персонаже пушкинского замысла, обозначенном в черновых вариантах плана как Якубович или Кубович. Личное знакомство Пушкина с Александром Ивановичем Якубовичем продолжалось недолго — несколько месяцев в 1817 году в Петербурге, после чего тот был выслан на Кавказ за участие в нашумевшей «четверной» дуэли. Завадовский тогда застрелил Шереметева, в роли секундантов выступали соответственно Грибоедов и Якубович. По некоторым сведениям, пулю, извлеченную из тела убитого, Якубович показал Грибоедову и добавил: «Это для тебя». Их поединок состоялся через год, ноябрьским утром 1818 года в окрестностях Тифлиса, Грибоедов дал промах, а Якубович намеренно, как полагают, метил ему в руку, чтобы лишить удовольствия играть на рояле. Об этой ране Грибоедова Пушкин упомянул на страницах «Путешествия в Арзрум»: «Обезображенный труп его, бывший три дня игралищем тегеранской черни, узнан был только по руке, некогда простреленной пистолетной пулею».

Воспитанник московского университетского пансиона, Якубович начал военную службу в лейб-гвардии Уланском полку. «Способный, — как пишут о нем, — на любые крайние подвиги личной отваги»1, он вскоре получил репутацию вспыльчивого задиры и дуэлянта. О его жизни на Кавказе следовало бы написать приключенческую повесть. В звании штабс-капитана Нижегородского драгунского полка он командовал казачьими резервами, расположенными на реках Малке, Баксане и Чегеме. Известность его, добытая дерзкой удалью и кровью, долгие годы гремела в горах. «Слава о нем, — пишет военный историк В. А. Потто, _ разнеслась по целому Кавказу, как между русскими, так и между горцами. Самые отважные наездники искали его дружбы, считая его безукоризненным джигитом. Влияние Якубовича в горах было огромно; одного имени его, предположения присутствия его, слуха о нем иногда достаточно было, чтобы удержать горцев от нападения на Кабардинскую линию. Впоследствии самая наружность его, с высоким челом, у самого виска пробитым черкесской пулей, и никогда не заживавшей раной, прикрытой черной повязкой, производила поражающее впечатление на умы горцев».

С небольшим отрядом казаков Якубович бесстрашно проникал в глухие ущелья, добираясь иногда до самого Эльбруса. Добытые трофеи, коней и овец всегда делил поровну между своей командой, себе не оставляя ничего. Имея в горах знатных кунаков, вызволял русских пленных, своих же пленников великодушно отпускал без всякого выкупа. Он превосходно рисовал (ряд его кавказских рисунков хранится в Историческом музее в Москве) и владел пером. В 1825 году в «Северной пчеле» под инициалами «А. Я.» была опубликована его статья «Отрывки о Кавказе. Из походных записок». Догадку о его авторстве первым высказал еще Пушкин, спрашивая в одном из писем Александра Бестужева: «Кстати: кто написал о горцах в Пчеле? Не Якубович ли, герой моего воображения?» Пылкая, сильная натура кавказского воина невольно привлекала творческое внимание поэта, уже создавшего в «Кавказском пленнике» грандиозные картины Кавказа, но еще не нашедшего достойного их героя. «Когда я вру с женщинами, — продолжает Пушкин, — я их уверяю, что с ним разбойничал на Кавказе, простреливал Грибоедова, хоронил Шереметева... Жаль, что я с ним не встретился в Кабарде — поэма моя была бы лучше».

Известен портрет Якубовича, выполненный поэтом по памяти. «Портрет Якубовича, — замечает исследователь — сделан Пушкиным в альбоме его приятельниц Ушаковых по возвращении из путешествия в Арзрум, вероятно, под впечатлением рассказов, слышанных поэтом на Кавказе, о приключениях Якубовича. Пушкин не видел его двенадцать лет, но выразительная внешность знаменитого бретера, героя бесчисленных приключений, воскресла в артистическом рисунке поэта. Пушкину не пришлось видеть Якубовича в повязке, он не знал, что тот ходил коротко остриженный, и нарисовал ему стоящие дыбом волосы, дополняющие его дикий взор и выражающие неукротимость его натуры».

Пробыв на Кавказе с 1818 по 1823 год, Якубович вернулся в Петербург. Его портрет этой поры рисует в своих записках П. А. Каратыгин: «Высокий рост, смуглое лицо, с свирепым выражением, большие черные на выкате глаза, словно налитые кровью, сросшиеся густые брови, огромные усы, короткие остриженные волосы, черная повязка на лбу, которую он постоянно носил в то время, белые, как слоновая кость, зубы, сардоническая улыбка». В событиях четырнадцатого декабря его роль до сих пор остается не проясненной до конца. «Образ Якубовича представляется неясным и противоречивым, — замечает современный историк. — Нет единодушия по отношению к нему и среди самих декабристов: одни считали его искренним и пылким революционером, другие — хвастуном и бретером». Осужден он был по первому разряду, то есть на вечную каторгу, и окончил свои дни в Сибири.

На каторге Якубович с увлечением перечитывал кавказские повести Александра Бестужева и просил его передать привет прежним своим знакомцам. Страна дикой вольности и опасных приключений по-прежнему манила его. «Якубович благодарит тебя за поклон и приписку — сообщал из Сибири Бестужеву брат Николай, — велит сказать, что ему снится и видится Кавказ...».

Читать на тему: Пушкин и Северный Кавказ (Автор: Л. А. Черейский)


БИБЛИОТЕКА

От автора

«ИЗВЕСТНА В НАШЕЙ ИСТОРИИ...»
«Бештовые горы, из одной течет вода горячая...»
«Крепость при Бештовых горах»
«В ясную погоду можно увидеть Каспийское море»

«БЫЛ НОВЫЙ ДЛЯ МЕНЯ ПАРНАС...»
«Свидетель Екатерининского века»
«На скате каменных стремнин»
«Забуду ли его кремнистые вершины...»
«В соседстве Бештау и Эльбруса»
«Где за Машуком день встает, а за крутым Бешту садится...»
«Исполинский храм о пяти куполах»

«ГДЕ РЫСКАЕТ В ГОРАХ ВОИНСТВЕННЫЙ РАЗБОЙ...»
«В глухих ущельях Кавказа...»
«Стихи моего сердца»
«И влек за ним аркан летучий младого пленника...»
«Пушкин предстал мне в новом свете...»
«Смотреть на истину прямыми глазами...»

«В РАССУЖДЕНИИ ЗАВОЕВАНИЯ ИНДИИ...»
«Преданья грозного Кавказа...»
«И только некоторые военные люди знают, что в то же самое время происходило на востоке...»
«Ты самый молодой, но самый храбрый генерал в Европе...»
«В рассуждении достоинства он никогда не переменяет мыслей»
«Смерть наших героев»
«На лоне мстительных грузинок»
«Явился пылкий Цицианов»
«Бич Кавказа»

«МСТИСЛАВА ДРЕВНИЙ ПОЕДИНОК...»

«СМИРИСЬ, КАВКАЗ: ИДЕТ ЕРМОЛОВ!»
«Кавказ — это огромная крепость...»
«Ваша слава принадлежит России...»
«Один из самых умнейших и благонамереннейших людей в России»
«Как при Ермолове ходили в Чечню, в аварию, к горам...»
«Был всегда только интриган и никогда не был патриотом»
«Я боюсь, чтобы Ермолова навсегда не зарыли в Грузии»
«Преданность, которую он внушал, была беспредельна»
«Гордые скалы Кавказа»

«Я ЕХАЛ В ДАЛЬНЫЕ КРАЯ...»
«Я заехал на горячие воды...»
«Вблизи развалин Татартуба...»

«МЫ ПОДЫМАЛИСЬ ВСЕ ВЫШЕ И ВЫШЕ...»
«Старый памятник, обновленный Ермоловым»
«Твой монастырь за облаками...»

«МЫ ПОВСТРЕЧАЛИСЬ С НИМ НА ГУТ-ГОРЕ...»
«Я солдат и лечу к стенам Эрзерума...»
«Я был в нескольких жарких делах»
«Непогоды ржавят струны, и ветры рвут их...»
«Во мне слишком много горячей крови...»

«В ПОЛВЕРСТЕ ОТ АНАНУРА... ВСТРЕТИЛ ХОЗРОВ-МИРЗУ...»

«МОГУЧИЙ МСТИТЕЛЬ ЗЛЫХ ОБИД»
«Гром победы»
«Храм славы»
«Вослед блестящего героя»
«Глупейший и счастливейший из военных дураков»
Пятигорск, улица Паскевича?

«МАШУК, ПОДАТЕЛЬ СТРУЙ ЦЕЛЕБНЫХ...»
«Кавказские воды представляют ныне более удобностей...»
«В одно из первых чисел апреля...»

БИБЛИОТЕКА
«Дорогие гости Пятигорска»
«А. С. Пушкин и Северный Кавказ»








Рейтинг@Mail.ru Использование контента в рекламных материалах, во всевозможных базах данных для дальнейшего их коммерческого использования, размещение в любых СМИ и Интернете допускаются только с письменного разрешения администрации!