пятигорск | кисловодск | ессентуки | железноводск
Пятигорский информационно-туристический портал
 • Главная• СсылкиО проектеФото КавказаСанатории КМВДобавить в избранное
ЛЕРМОНТОВСКИЙ ПЯТИГОРСК • Последние встречиОГЛАВЛЕНИЕ


Яндекс.Метрика
 Пятигорск 

Последние встречи

Заканчивая рассказ о ближайшем окружении Лермонтова в 1841 году в Пятигорске, упомянем еще о двух встречах поэта в самые последние дни его жизни.

За неделю до дуэли М. Ю. Лермонтов встретился с юным поэтом Павлом Александровичем Гвоздевым (1815-1851) - воспитанником юнкерской школы. Беседа между ними происходила поздно вечером на пятигорском бульваре и известна в передаче товарища М. Ю. Лермонтова по юнкерской школе А. М. Меринского.

«Ночь была тихая и теплая,- пишет Меринский.- Они пошли ходить. Лермонтов был в странном расположении духа - то грустен, то вдруг становился он желчным и с сарказмом отзывался о жизни и обо всем его окружавшем. Между прочим, в разговоре он сказал: «Чувствую, - мне очень мало осталось жить». Что же нам известно о П. А. Гвоздеве и его дружбе с поэтом?

Вскоре после гибели Пушкина, в самое тяжелое для М. Ю. Лермонтова время, когда III отделение, возглавляемое Бенкендорфом, производило расследование по поводу распространения стихотворения «Смерть поэта», и автору казалось, что весь свет на него ополчился, молодым поэтом - юнкером П. А. Гвоздевым был написан ответ М. Ю. Лермонтову на это стихотворение.

Будучи далеко неравноценным по своим поэтическим достоинствам с гениальным стихотворением Лермонтова, послание Гвоздева подкупает своею искренностью, негодованием и ненавистью к великосветскому обществу.

Вот это сочинение в том виде, как оно напечатано в октябрьском номере «Русской старины» за 1896 год, в редакционной статье под заголовком «Павел Александрович Гвоздев и его стихотворения»:

Зачем порыв свой благородный Ты
им излил, младой поэт? Взгляни,
как этот мир холодный Корою
льдяною одет! Напрасно звук
души печальной, Как эхо
порванной струны, Раздался в
есне погребальной... О нет! Поэт!
твоей страны Сердца покрыты
зимней вьюгой, Их чувства
холодны, как лед, Их души
мертвые в кольчуге, Им
недоступен твой полет!.. Напрасно
лирою печальной Ты им воспел
удел творца: Слезы не капуло
прощальной На гроб убитого
певца - Певца Кавказа, русской
славы...Их песнь твоя, как суд
кровавый, Для них она, как
грозный меч; Не мог ты в их душе
презренной Свободной истиной
зажечь, Огонь высокий и
священный.

Не понял их бездушный свет
Порыва благородной мести:
Их души, алчные, поэт,
Горят в п... низкой лести;
Твой стих свободного пера
Обидел гордое тщеславье,
И стая вран у ног царя
Как милость ждут твое бесславье...
Но ты гордись, младой певец,
Пред кознями их адской злобы:
Не расплести им твой венец...
Пускай отверзнутся хоть гробы

Не ты ль сказал: «есть грозный суд!»
И этот суд есть суд потомства,
Сей суд прочтет их приговор
И на листе, как вероломство,
Он впишет имя их в позор.

Некоторые сведения о самом Гвоздеве мы находим в упомянутой уже редакционной статье «Русской старины».

«Известно,- говорится в этой статье,- что он воспитывался в юнкерской школе, имел отличные способности и был любимцем великого князя Михаила Павловича за находчивость, смелость, остроумие и уменье отпарировать его шутки. При каждом посещении школы первыми словами великого князя было: «Позвать ко мне маленького Гвоздева».

Там же рассказывается и о происшествии, за которое Гвоздев был сослан на Кавказ. «Однажды во внеклассное время Павел Александрович читал, развалясь, книгу. На замечание воспитателя он ответил, что теперь внеклассное время и сидеть свободно можно. Воспитатель сказал ему еще что - то, а Гвоздев ему вслед вполголоса: «Подлец». Это слово было тотчас же доведено до сведения директора, но П. А. отперся, и все товарищи его поддержали. Когда же директор призвал его к себе в кабинет и стал его убеждать признаться не как директору, а как отцу родному, и дал честное слово сохранить его признание в тайне, Гвоздев чистосердечно признался. Начальник не исполнил данного слова и донес куда следует. Павла Александровича разжаловали в солдаты и отправили на Кавказ».

Узнав о случившемся с Гвоздевым, Лермонтов в письме к бабушке из Пятигорска 18 июля 1837 года писал:

«То, что вы мне пишете об Гвоздеве, меня не очень удивило: я, уезжая, ему предсказывал, что он будет юнкером у меня во взводе; а впрочем, жаль его».

Эти строки свидетельствуют, что М. Ю. Лермонтов, зная образ мыслей Гвоздева, предвидел, что это не сойдет ему с рук.

В дополнение к изложенному можно сообщить некоторые сведения о Гвоздеве из документов, обнаруженных в фондах Центрального государственного исторического архива Грузинской ССР.

Первые сведения о переводе юнкера лейб-гвардии егерского полка Гвоздеве из юнкерской школы в Навагинский пехотный полк относятся к 8 июня 1837 года.

Летом 1838 года Гвоздев в том же звании причислен к 7-й батарее 20-й артиллерийской бригады. В списке нижним чинам, оказавшим отличие в действиях на восточном берегу в 1838 году, в графе «был ли под судом и в штрафах» имеется такая отметка:

«За ослушание противу начальства по высочайшему повелению переведен из лейб-гвардии Егерского полка в Навагинский пехотный полк тем же званием, с тем, чтобы прослужил за рядового три месяца и был бы представлен в офицеры по прослужении трех лет юнкером». Постигшее Гвоздева наказание следует признать весьма суровым. Особенно, если принять во внимание, что это случилось почти накануне производства в офицеры. Сочувствие по этому поводу М. Ю. Лермонтова, высказанное в письме к бабушке, становится совершенно понятным. Мы помним его признание о двух страшных годах пребывания юнкером в школе. Гвоздеву же в дополнение к этим двум годам прибавляли еще три. Не приходится удивляться, что, стремясь сократить этот срок, Гвоздев, как видно из документов, проявляет храбрость в военных экспедициях. Следствием его боевых отличий было двукратное представление в 1838 году к первому офицерскому чину.

К сожалению, сведений о результатах представления в деле не сохранилось. Но из опубликованных биографических источников нам известно, что через год после ссылки Гвоздев был произведен в офицеры, вышел в отставку и поступил на службу в канцелярию к брату Александру Александровичу Гвоздеву, который тогда служил у князя А. С. Меньшикова по морскому ведомству.

Знаменательной была встреча Лермонтова в Пятигорске с выдающимся медиком Иустином Евдокимовичем Дядьковским (1784-1841) - профессором Московского университета.

Об этой встрече сохранились интересные подробности в письме к В. В. Пассеку некоего Н. Молчанова от 27 июля 1841 года из Пятигорска.

Сообщив в этом письме с большой горечью о гибели поэта, настолько потрясшей И. Е. Дядьковского, что он прожил только шесть дней после этого горестного события, Молчанов далее продолжает:

«Иустин Евдокимович привез ему от бабушки его гостинцы и письма. Иустин Евдокимович сам пошел к нему и, не застав его дома, передал слуге его о себе и чтоб Лермонтов пришел к нему в дом Христофоровых. В тот же вечер мы видели Лермонтова. Он пришел к нам и все просил прощенья, что не брит. Человек молодой, бойкий, умом остер. Беседа его с Иустином Евдокимовичем зашла далеко за полночь. Долго беседовали они о Байроне, Англии, о Беконе. Лермонтов с жадностью расспрашивал о московских знакомых. По уходе его Иустин Евдокимович много раз повторял: «Что за умница».

На другой день поутру Лермонтов пришел звать на вечер Иустина Евдокимовича в дом Верзилиных. Жена Петра Семеновича велела звать его к себе на чай. Иустин Евдокимович отговаривался за болезнью, но вечером Лермонтов его увез и поздно вечером привез его обратно. Опять восторг им: «Что за человек! Экой умница, а стихи его - музыка, но тоскующая».

Так восхищался гением поэта один из самых передовых и просвещенных людей того времени.

Дядьковский не случайно привлек внимание Лермонтова. В 30-х годах имя Дядьковского было широко известно. Аполлон Григорьев дает о нем такой отзыв: «...Молодежь медицинская увлекалась пением своей сирены - Дядьковского... Это имя всякий день звучало у меня в ушах; оно было окружено раболепнейшим уважением, и оно же было именем борьбы живой эоловой науки с старою рутиной... Далеко за обычный звонок простирались его беседы и... эти люди все без исключения заслушивались его властного слова».

Из истории Пятигорска 1820-1830-х годов.
Начало застройки
Дороги
Условия жизни
Посетители
Торговля
Дома Е. А. Хастатовой в Пятигорске и Кисловодске
Преобразование Горячих Вод в город Пятигорск
Пятигорье в юношеских произведениях Лермонтова

Пятигорск периода первой ссылки М. Ю. Лермонтова на Кавказ
В изгнание
«...Я приехал на воды весь в ревматизмах»
Чистенький, новенький городок
Емануелевский парк
Пятигорский бульвар и площадка у Елизаветинского источника
Беседка «Эолова арфа»
Пятигорская ресторация
Пятигорский Провал
Почта
Магазин Челахова
У целебных источников
Доктор Ф. П. Конради

Кавказское окружение М. Ю. Лермонтова в 1837 году
П. И. Петров
А. А. Хастатов
Н. М. Сатин
Н. В. Майер
Н. П. Колюбакин
О прототипах княжны Мери
Встречи с декабристами
В. Д. Вольховский

Вторая ссылка М. Ю. Лермонтова на Кавказ
Лермонтов на Кавказе в 1840 году
Поездка в Петербург в начале 1841 года
Последний приезд в Пятигорск
Дом на усадьбе В.И.Чиляева (Домик Лермонтова)
Лечебные ванны
Дом Верзилиных
Генеральша Мерлини
Тайный надзор на Кавказских Минеральных Водах

Ближайшее окружение поэта
А. А. Столыпин (Монго)
С. В. Трубецкой
М. П. Глебов
А. И. Васильчиков
Р. И. Дорохов
Л. С. Пушкин
Н. П. Раевский
Снова в кругу декабристов
Последние встречи
Н. С. Мартынов - убийца поэта
А. С. Траскин
Перед дуэлью
Дуэль
После дуэли
Увековечение памяти М. Ю. Лермонтова в Пятигорске








Рейтинг@Mail.ru Использование контента в рекламных материалах, во всевозможных базах данных для дальнейшего их коммерческого использования, размещение в любых СМИ и Интернете допускаются только с письменного разрешения администрации!