| пятигорск | статьи | сергей сергеевич прокофьев |
Пятигорский информационно-туристический портал
 • Главная• СсылкиО проектеФото КавказаСанатории КМВ
СТАТЬИ • Сергей Сергеевич Прокофьев •ОГЛАВЛЕНИЕ


Яндекс.Метрика
 Статьи 

Сергей Сергеевич Прокофьев

Сергей Сергеевич Прокофьев

Сергей Сергеевич Прокофьев

Прокофьев - корифей и создатель классической музыки ХХ века. Величайший русский мелодист, чье искусство дышит могучей жизнеутверждающей силой. Музыковед М. И. Нестьева пишет: «Ему повезло. Казалось, само время благоприятствовало будущему композитору. Его талант формировался на рубеже веков, мужал и грохотал в один из ярких периодов истории страны и ее культуры...».

Прокофьев пришел в этот мир 11/23 апреля 1891 года. Он родился в имении Сонцовка, неподалеку от города Донецка. В юности у Сергея Сергеевича был альбом, в котором он просил друзей писать только о солнце. В тот альбом записала жена Достоевского свою известную фразу: «Солнце моей жизни - Федор Достоевский». Ф. И. Шаляпин тоже оставил автограф: «Самая широкая тропа – на солнечной стороне, и обязательно, к солнцу».

Музыка Сергея Сергеевича Прокофьева словно пронизана солнечным светом, исполнена светлой радости бытия. Крупнейший пианист современности Артур Рубинштейн назвал Прокофьева «королем солнца». Увлечение музыкой у Сергея началось с раннего детства. Его мать вполне прилично играла на рояле, в доме постоянно был инструмент, и, будучи ребенком, в возрасте девяти лет Сергей написал трехактную оперу «Великан».

Первым его учителем был композитор Р. М. Глиэр. Еще мальчиком Сергей с матерью посещал концерты и спектакли в благородном собрании и в ноябре 1902 года слушал Ф. И. Шаляпина, «...и какое чудо на его концерте в переполненном зале видел С. И. Танеева и А. С. Аренского». Сергей много читал русскую классику, конечно, первый восторг у него вызвали стихи А. С. Пушкина, читая Лермонтова, все мечтал «увидеть землю Лермонтова своими глазами». В 12 лет он сочинил свой первый, посвященный матери, романс на стихи любимого поэта: «Скажи мне, ветка Палестины».

В первый раз Прокофьев приехал в Ессентуки на каникулы в 1909 году студентом консерватории. «Отправляясь на Кавказ, я заранее решил бездельничать, не взял с собою ни нот, ни книг, ни даже шахмат...» - писал юноша. Однако так продолжалось недолго, снова его увлекла родная атмосфера музыки и творчества.

«Ессентуки мне очень понравились, - сообщал он, приехав впервые на Воды, - я сделал оттуда ряд набегов на соседей, на Железноводск, Кисловодск, Бештау, Пятигорск и т.д. и, по прошествии десяти дней, вместо того, чтобы быть дома, очутился в Кисловодске. Как оказалось, в Кисловодске собрался весь музыкальный мир. Глазунов, Сафонов, Есипова, Калантарова, Збруева. Здесь теперь не так пустынно. Ездим иногда верхом или ночью играем в крокет при луне».

В письме к другу, композитору Николаю Яковлевичу Мясковскому, Прокофьев писал: «Прощай, 31 августа уезжаю дней на десять в Ессентуки, где моя маменька лечит свой ревматизм». И уже 24 августа 1909 года пояснял: «Оказывается я прокавказился гораздо дольше, чем предполагал...».

Кто теперь не знает, не любит солнечную и мужественную музыку Прокофьева? Любители театра восхищаются «Ромео и Джульеттой», замечательными операми «Игрок», «Дуэнья», «Семен Котко», «Война и мир», «Повесть о настоящем человеке». Все знают «Любовь к трем апельсинам», великолепную музыку к кинофильмам «Александр Невский», «Иван Грозный», «Лермонтов». Для детей Прокофьевым созданы балет «Золушка» и симфоническая сказка «Петя и волк». Его оркестровые концерты, симфонии и сонаты - классика отечественной музыки. Многие крупные творения создавались Сергеем Сергеевичем на Кавказских Минеральных Водах. С этими курортами Прокофьев был связан в продолжении почти всей жизни. Восемь раз с 1909 по 1941 год приезжал он сюда и вспоминал о проведенных месяцах как о самом урожайном периоде.

1911 год стал для Прокофьева особо насыщенным в творческом отношении. Сергей Сергеевич написал Первый концерт для фортепиано, летом сочинил одноактную оперу «Маддалена» по одноименной пьесе барона Ливена. В этот приезд Прокофьев поселился в Кисловодске в районе Ребровой балки, в красивом особняке купчихи Ушаковой. В наши дни там находится литературно-музыкальный музей «Дача Шаляпина»

Насладившись природой Кавказа в первый приезд, теперь Сергей Сергеевич весь отдался музыкальным занятиям. В том же письме Мясковскому Прокофьев сообщал: «В вашей сонате я разобрался. Это - очень хорошая вещь, которую я выучу и включу в свой концертный репертуар... Недалеко от нас - в Пятигорске - поселился С. И. Танеев. Я довольно часто с ним вижусь. На днях намерен сыграть ему вашу сонату. Фугу я уже показывал между делом, и она была одобрена». Мясковский отвечал ему: «Милое, заботливое создание с Ребровой балки, чрезвычайно признателен Вам за Ваши невероятные хлопоты с моим бедным талантом и нудным детищем...».

Летом следующего года Прокофьев писал из Ессентуков: «Кроме занятий моим концертом, буду приводить в окончательный порядок оперу «Маддалену», писать партитуру и клавир, а это довольно колоссальная работа - страниц 300–400 нотного письма. Буду также заканчивать мой опус 12 - Гавот, Скерцо, Сонатину № 3. Прощай, пиши в Ессентуки, Вокзальная улица, дом Кирша». В другом письме он жаловался: «На моем ессентучном пианино не хватает нот (неисправны), так что пару пассажей при всем желании выучить нельзя».

Второй месяц этого лета Прокофьев провел в Кисловодске. «Здесь, в Кисловодске, очень ничего: тепло и светло. Пианино приличное, комната уютная, никто не мешает... По части сочинительства мой выбор пал на Сонату опус 14, сочиняется быстро, и даже прирастается пятая часть»

Широкая зеленая улица в Кисловодске, где жил Прокофьев, называлась тогда Российской (ныне имени Желябова). Работалось легко, уже к концу августа он выполнил «намеченное сочинение» и сообщил, что скоро вернется домой. И в этом году Сергей Сергеевич встречался на Водах с С. И. Танеевым

В Московском музее музыкальной культуры имени М. И. Глинки хранится кисловодский снимок Прокофьева, помеченный 1912 годом. На нем запечатлены композиторы С. И. Танеев, П. И. Васильев и молодой С. С. Прокофьев, только что закончивший Петербургскую консерваторию, где учился у А. К. Лядова и Р. М. Глиэра. Биограф Танеева, видный музыковед Григорий Борисович Бернандт сообщил нам адрес одного из тех, кто был снят на фотографии 1912 года, композитора, музыкального деятеля Пантелеймона Ивановича Васильева, и он, по нашей просьбе, написал воспоминания об этом прежде неизвестном периоде жизни Прокофьева: «Мы в тот год остановились с С. И. Танеевым в Пятигорске, в доме Бобровых. Отправившись однажды на прогулку в Кисловодск, мы встретили там С. С. Прокофьева... Сергей Иванович знал Сережу еще ребенком. Дня через два Прокофьев, по приглашению Танеева, приехал в Пятигорск. После обеда, чтобы нас развлечь, Танеев предложил нам прочитать с листа знаменитое «трио» масок из оперы «Дон Жуан» Моцарта, которого Сергей Иванович любил и весьма высоко расценивал как композитора. Сам Танеев композиторским голосом вел свою партию, я от стеснения пел недостаточно уверенно, а Прокофьев так и совсем не справился со своей строчкой». Там же сохранилась открытка с видом Бештау и автографом Сергея Сергеевича: «Привет с вершины Бештау! Вот уже три часа, как мы с 10-персонной командой лазаем на эту трехверстную гору. С высоты горы кричу ура в вашу честь - Вера Владимировна Алперс». Прокофьев несколько преувеличил: высота Бештау не три версты, а всего лишь полторы, или 1400 метров, но музыканту это простительно...

С. И. Танеев очень ценил талант Прокофьева. Сам Сергей Сергеевич в воспоминаниях писал: «...однажды летом я встретился с Сергеем Ивановичем на Кавказских Минеральных Водах. Профессор любил дальние прогулки, в которых его обычно сопровождали двое или трое учеников. Во время этих прогулок затевалась следующая игра: кто-нибудь напевал тему, и тому, кто скорее отгадывал, откуда она, засчитывалось очко». Теплые, дружеские воспоминания о Танееве Прокофьев сохранил на всю жизнь.

В августе 1912 года в Кисловодске композитор закончил Вторую сонату для фортепиано, впоследствии с блеском исполняемую самим автором.

«...В Ессентуках, – сообщал Прокофьев Мясковскому, – ...пишу не особенно торопливо, четыре прозрачных странички в день, но зато с истинным наслаждением: не партитура, а прелесть, конфетка шоколадная, да еще с дорогим ликером внутри». В письмах он жаловался на скверное пианино в его ессентукском жилище, но работа продолжалась... Критика достойно оценила эти произведения. Музыковед Б. В. Асафьев говорил: «Крылья воображения настолько окрепли, что на каждом шагу слышно свое волевое и упрямое стремление, свое слово: «так хочу, пусть так будет».

В концерте 12 августа в кисловодском Курзале участвовал и Прокофьев. Дирижировал оркестром В. Бердяев, исполняли Первый концерт для фортепиано с оркестром, Первую сонату, Гавот, Марш, Прелюд из опуса 12. Хотя новаторская манера молодого композитора не всем была в те годы понятна, в газетах Сергея Сергеевича называли «магнитом для публики», а его исполнение непревзойденным. На концерты публика ходила не только слушать Прокофьева, но и спорить о новой музыке.

В следующих концертах Сергей Сергеевич исполнял 2-ю и 3-ю сонаты, «Токкату» и часть «Мимолетностей». В ноябре Прокофьев определил планы написания «Третьего концерта» и стал обдумывать Кантату. Уже через полтора месяца значительная часть задуманного им была написана.

В том году композитор весь ушел от действительности в царство звуков. Творческая волна вознесла его над всеми прочими треволнениями жизни. Он жаждал создать нечто «величественное, волнующее, космическое» и, не замечая революционных событий, жил в мире философии, музыки прошлого. В Ессентуках Прокофьев начал создавать кантату «Семеро их» - крупное произведение для оркестра, хора и тенорового соло. Это широкое музыкальное полотно было навеяно стихотворением К. Д. Бальмонта «Зовы древности» о халдейском заклинании, высеченном на ассиро-вавилонском храме. В этой клинописи, расшифрованной востоковедом Г. Винклером, упоминаются семь страшных великанов, повелевающих миром.

«Грозные халдейские великаны, страшные, как «палящий вихрь», видимо, олицетворяли в его представлении ненавистный старый мир, ужасные силы зла, ввергнувшие человечество в пучину войны», – писал биограф композитора

В Центральном государственном архиве мы разыскали письмо К. Д. Бальмонта о Сергее Прокофьеве, адресованное жене: «Кого бы я хотел иметь своим сыном - это музыканта Прокофьева. Да и он любит меня, как сын. Мы тут с ним провели дня четыре художественно. Он провел все эти месяцы в Кисловодске. Написал ряд произведений, главное из них симфония «Семеро их» на мои слова. Это какой-то огненный вихрь, это вулканическое безумие. Кусевицкий сказал мне, что такой партитуры еще не было на земном шаре.

Это будут разучивать целые полгода: оркестр не менее чем в 120 инструментов и хор в 200 человек».

Через несколько лет С. А. Кусевицкий в Париже дирижировал исполнением этого произведения. В наши дни оно звучало под управлением Г. Н. Рождественского и хормейстера К. Б. Птицы на Эдинбургском фестивале в Англии и было удостоено «Большого приза».

«Прокофьев – один из тех, кто интуитивно пошел навстречу самой жизни и своей дерзкой музыкой восхода солнца в «Скифской сюите» воплотил романтику радостного представления грядущего».

Я в этот мир пришел,
Чтоб видеть солнце
И синий кругозор.
Я в этот мир пришел,
Чтоб видеть солнце
И выси гор.
....................
Я в этот мир пришел,
Чтоб видеть солнце,
А если день погас,
Я буду петь. Я буду петь о солнце
В предсмертный час!..

К стихам популярного в то время поэта-символиста К. Д. Бальмонта Сергей Сергеевич обращался часто и написал на них хоры «Белый лебедь», «Волна», «Есть другие планеты», «В моем саду».

Бальмонту посвящен, написанный Прокофьевым на Водах Третий фортепианный концерт.

Солнечная музыка Сергея Сергеевича нравилась «солнцепоклоннику» Бальмонту. А композитора в посвященном ему стихотворении он назвал «солнечным богачом». В альбоме для автографов, где Прокофьев просил писать только о солнце, Бальмонт, «влюбленный в Сережу, как в сына», начертал:

Чтоб твои мечты вовек не отблистали,
Чтоб твоя душа всегда была жива, –
Разбросай в напевах золото по стали,
Влей огонь застывший в звонкие слова.

Критик И. Мартынов написал, что Третий фортепианный концерт Прокофьева - одно из самых замечательных произведений этого жанра. Вот уж более полувека он не сходит с эстрады всех стран мира

Светлая и мужественная музыка С. С. Прокофьева бессмертна. Позднее, работая над музыкой к фильму «Лермонтов», композитор не раз вспоминал Кавказ, «где так легко работалось, мечталось и жилось».

И сегодня людям близка музыка Сергея Сергеевича, полная света и мужества. И местом, где он создавал такую музыку, был солнечный Кисловодск.

В 1917 году в Ессентуках Прокофьев, как всегда скучал по Петрограду и столичным друзьям. Его тяготило это «пленение на острове», почти годовое отсутствие концертной деятельности, «беспросветность на ближайшее будущее», - на что он жаловался Асафьеву. Правда, летом Сергей Сергеевич участвовал в кисловодских концертах, исполняя собственные произведения. Сейчас кажется странным, что в те годы новаторские композиции Прокофьева, случалось, были «непонятны» даже профессионалам, приверженцам традиционной мелодической музыки, и они шутили, что меломаны ходят на его концерты, чтобы спорить: музыка это или не музыка.

Еще в 1916 году зарождались первые темы Классической симфонии Прокофьева. Здесь, на Кавказе, она выросла в цельное широкое произведение - первое законченное им после Октябрьской революции. Прозвучала симфония в Петрограде, в Капелле, под управлением автора. Ее слушал нарком просвещения А. В. Луначарский.

По дорожкам ессентукского парка снова бродит задумчивый высокий молодой человек, то несет в графине воду ессентуки № 17 для заболевшей матери, то наполняет для нее стаканы у бюветов источников. Мать снова приехала на лечение и выписала сюда сына, опасаясь оставить его одного в охваченном революционными событиями Петрограде, где только что произошли июльские события. Добровольное «пленение» композитора затянулось до весны 1918 года. Погруженный в творчество, философские искания, музыкант, ничего не замечая вокруг, писал из «кавказского рая»: «Ессентуки - благодатный край, куда не докатываются волнения и голодовка, где жаркое солнце и яркие звезды, где спокойно можно инструментовать симфонии, читать Куно Фишера и смотреть в телескоп... Пребывал в Ессентуках в обществе Канта, семерых дьяволят и красавца Бештау, который раскинулся прямо перед моим окном».

Со встреченным здесь школьным приятелем - поэтом Борисом Вериным Прокофьев обменивался шуточными экспромтами, пока еще нигде не опубликованными:

Стихом и рифмою обвит,
В Ессентуки приехал Верин.
И вот, своим привычка верен,
С утра до ночи крепко спит.

Мы время здесь проводим мило,
Забыв невзгоды и печаль.
В тиши глухой глухого тыла
Мы с Сержем ночью смотрим в даль.
9.VIII – 17. Боря Верин

В октябре Сергей Сергеевич предпринял путешествие в Теберду, любовался видами Домбая, прошелся по Военно-Сухумской дороге. Эта поездка оставила у него яркие, незабываемые впечатления.

С Ф. И. Шаляпиным Прокофьев был знаком с 1914 года, но близко сойтись, как случилось в то лето, им еще не доводилось. Радостно Сергей Сергеевич сообщал 6 августа Б. В. Асафьеву: «Вчера видел Шаляпочку и много говорил с ним о путях оперного развития». Можно предполагать, что такие беседы с великим певцом и артистом не прошли бесследно для будущего автора многих опер.

В это время развивались революционные события на Кавказе. Биограф композитора И. Нестьев рассказывал: «Кисловодск превратился в мешок, из которого нельзя было выбраться. Жил С. С. Прокофьев в гостинице «Гранд-отель». Однажды там была облава, вооруженные рабочие искали оружие, вылавливали белогвардейцев-заговорщиков. К Прокофьеву, узнав, что он музыкант, отнеслись дружески. Впервые он убедился, что «человек с ружьем» беспощаден к врагам, но ценит и уважает носителей подлинной культуры».

Только в марте 1918 года композитор покинул Кавказ и, получив от Кисловодского совдепа охранную грамоту, отправился в Москву. Пятигорье стало родиной многих его произведений.

В следующие приезды, в 1937, 1938 и 1939 годах, композитор-пианист апоявлялся на Водах уже признанным мастером бесспорно замечательной музыки, автором многих зрелых произведений.

В 1939 году Сергей Сергеевич жил в кисловодском санатории РАБИС (потом он назывался «Стеклянная струя»). Там же отдыхала актриса, режиссер Серафима Германовна Бирман. Она вспоминает, как познакомилась и на всю жизнь «очаровалась» Прокофьевым, который «черными значками нот выразил чувства, самые высокие, свои думы о жизни и человеке». В то время Прокофьев писал оперу «Семен Котко». В письме из Кисловодска С. М. Эйзенштейну композитор признавался: «Я сейчас по уши в опере, которую уже сейчас начал разучивать...». Серафима Бирман была режиссером этой оперы в театре имени К. С. Станиславского и рассказывала, как проходил творческий процесс: «Семен Котко» занимал все его помыслы. Казалось, что спектакль этой оперы без антрактов денно и нощно идет в самом Сергее Сергеевиче Прокофьеве... Помню маленькую палату в санатории, которую занимала я, а в комнате - Сергея Сергеевича, пришедшего познакомить меня со своим произведением. Меблировка моей комнаты была крайне несложная: стол, два стула, кровать и шкаф... О рояле не могло быть и речи. И все же, не выходя из этой тесной санаторной обители, Прокофьев сыграл! И спел! От «а» до «z» оперу «Семен Котко»!!!

Кровать он превратил в рояль... он сел на край стула, как это делают пианисты на концертной эстраде, затем опустил руки на кровать, покрытую белым пикейным одеялом. Но мне было ясно: он не видит одеяло, перед ним клавиатура драгоценного рояля».

Бирман рассказывала, как композитор заставлял ее не только слышать, но и видеть всю оперу. Пел сам и за солистов и за оркестр. Для нее все это было очень важно: именно ей предстояла постановка этой оперы в театре имени К. С. Станиславского

Возвращаясь с Кавказа осенью 1939 года, Прокофьев в Москве завершил оркестровку оперы, а 23 июня 1940 года состоялась её премьера. Сюжет оперы взят из повести В. П. Катаева «Я сын трудового народа».

Кто мог сказать в ту осень и зиму, что эстетствующий, аполитичный Прокофьев станет не только крупнейшим композитором нашей страны, но напишет одну из первых советских опер и завершит её опять-таки на кавказских курортах в 1939 году?!

Музыковед С. Шлифштейн, биограф Сергея Сергеевича, отмечал: «Опера «Семен Котко» - одно из наиболее выдающихся творений в современной оперной литературе. Первоклассно по мастерству, превосходно по музыкальному материалу, глубоко реалистическое по содержанию и средствам музыкального выражения, оно в то же время от начала до конца пронизано интонациями народной песни и русской, и украинской». Творение Прокофьева «Семен Котко» - вершина оперного искусства конца ушедшего ХХ века.

Собирая материалы о кавказском периоде жизни Прокофьева, мы обратились к вдове композитора - автору нескольких либретто для его опер. М. А. Мендельсон-Прокофьева предоставила нам фотографии и письма того периода, рассказала о пребывании с мужем в Кабарде в годы Великой Отечественной войны, сообщила программы концертов Прокофьева, когда, находясь в Нальчике, композитор выезжал с группой артистов МХАТа.

Дворцы здоровья в ту пору превратились в военные госпитали. В них Сергей Сергеевич часто давал концерты для раненых. На одном из них, в Ессентуках, состоявшемся 21 октября 1941 года, в самое тяжелое для Москвы время, вместе с Прокофьевым выступали артисты МХАТа И. Москвин и А. Тарасова, певец А. Доливо, В. Рыжова, композитор В. Нечаев, скрипач Б. Сибор. Сергей Сергеевич играл Прелюд, Гавот, «Сказки старой бабушки» и марш из оперы «Любовь к трем апельсинам». Такие концерты шли с большим успехом. А Кавказ даже в суровые дни вдохновлял на творчество. В это же время завершилась работа Прокофьева над оперой «Война и мир» - отклик на происходившие события.

Живя в Нальчике, композитор заинтересовался музыкальным фольклором кабардинцев и на его основе создал Второй струнный квартет. «По добно Глинке и Балакиреву, также слышавшим музыку Кавказа «в натуре», – писал И. Нестьев, - Прокофьев по-своему претворил особенности фольклора, обновляя и осовременивая народные традиции средствами нешаблонной гармонизации».

Эти сочинения Сергея Сергеевича Прокофьева, дышащие осовремененным фольклором, народными кавказскими мотивами, и сегодня часто звучат в концертных залах и на эстрадах. Их охотно слушают все: народы гор и равнин, люди любой национальности, кому внутренне присуща любовь к прекрасному.

Трудно сейчас назвать музыканта, который бы подобно С. С. Прокофьеву с такой широтой и разнообразием «обновил музыкальный репертуар эпохи» и завоевал такую всемирную известность.

Свет далекой звезды еще долго озаряет землю после того, как звезда угасла. Так будет и с музыкой Сергея Сергеевича Прокофьева.

Его современник, другой композитор Д. Б. Кабалевский писал: «Прокофьев прожил не слишком долгую жизнь. Он изъездил чуть ли не весь мир. Он встречался едва ли не со всеми известными музыкантами, артистами, писателями и режиссерами - своими современниками. Он видел и слышал почти все, что было рождено искусством его времени».

Б. М. РОЗЕНФЕЛЬД, искусствовед, заслуженный работник культуры России


Данную страницу никто не комментировал. Вы можете стать первым.

Ваше имя:

RSS
Комментарий:
Введите символы или вычислите пример: *
captcha
Обновить


«Доктор Ф. П. Конради»
«Архитектор М. М. Перетяткович»
«Первый главный врач курортов»
«Коста Леванович Хетагуров»
«Владимир Сергеевич Голицын»
«Евгений Николаевич Кутейников»
«Василий Петрович Крейтон»
«Сергей Сергеевич Прокофьев»
«Сергей Иванович Танеев»
«Кисловодский историко-краеведческий музей КРЕПОСТЬ»
«Казачья станица Кисловодская»
«Фельдмаршал А. И. Барятинский и Ставрополье»
«Ессентукская грязелечебница»
«С думой о благе курортов» (Н. Ф. Ртищев)
«Непревзойденный мастер фотографии»
«Эти романтические гроты»
«Иван Васильевич Сабанеев»
«Притяжение Ушбы»
«Город-сад у горы Бештау»
«Секреты Графского ключа»
«Китайская беседка в старом Пятигорске»
Сотворение «Цветника»
«На благо и пользу Кавказских Вод»
«Купальный сезон у колодца Нарзана»
«Зеленый юбиляр»
«Едва не пленивший Наполеона, или прототип в пушкинской повести «Метель» «Средневековая Алания в свете археологических исследований»
«Иван Иванович Володкевич»
«В пятигорском Некрополе открыт памятник А. С. Грибоедову»
«Парадоксы забытой улицы»
«Где Лермонтов жил в Железноводке?»








Рейтинг@Mail.ru Использование контента в рекламных материалах, во всевозможных базах данных для дальнейшего их коммерческого использования, размещение в любых СМИ и Интернете допускаются только с письменного разрешения администрации!