пятигорск | кисловодск | ессентуки | железноводск
Пятигорский информационно-туристический портал
 • Главная• СсылкиО проектеФото КавказаСанатории КМВДобавить в избранное
ЕССЕНТУКСКИЕ ВСТРЕЧИ • В. Г. Короленко на КавказеОГЛАВЛЕНИЕ


Яндекс.Метрика
 Ессентуки 

В. Г. Короленко на Кавказе

В. Г. Короленко на КавказеЕсть люди, излучающие свет добра. Таким был Владимир Галактионович Короленко (1853—1921), и таким рисуют его все, кто встречался с ним в Ессентуках в 1915 году.

Теплый день 24 июля. На перрон старого Ессентукского вокзала вышел из вагона известный, уже совсем не молодой писатель, прибывший на лечение с женой Авдотьей Семеновной. Повсюду сверкали лужи, и старик заботливо помогал спутникам высаживаться. Молодая девушка спрыгнула сама, упала в грязь и засмеялась: «Вот моя первая грязевая ванна!» Это была молодая учительница А. А. Семенченко, познакомившаяся в вагоне с земляками-полтавцами, супругами Короленко. Они трогательно о ней заботились, и впоследствии она вспоминала, как «жадно старалась запомнить каждое слово, каждую мысль мудреца, писателя-гуманиста: умер Лев Толстой, и «совестью времени» становился Короленко. О нем говорили: «Если вы пойдете за ним, вы пойдете за правдой».

Супруги Короленко, застигнутые империалистической войной, вернулись из Франции, где жили у дочери Натальи и зятя К. И. Ляховича Поездка домой была трудной, Короленко волновала война, он очень устал, расстроил здоровье, и врачи направили его на Кавказ.

Лечение начал тотчас же. В письме к П. С. Ивановской Короленко пишет: «Дорогая Пашенька! Вот уже четыре дня мы в Ессентуках. Живем пока вместе. Я езжу один день в Кисловодск для нарзана, другой — беру ванны и пью воду в Ессентуках... Поначалу жили в «Казенном бараке», а обедали в Обществе врачей (столовая). Ванны размаривают. Я их взял уже четыре... Пиши в Ессентуки. Если переменим квартиру — все равно доставят».

В другом письме: «...Были в парке. Что касается местности и климата, то они, конечно, лучше Наугейма — здесь превосходно. По силе воды не уступают наугеймским, по разнообразию — превосходят. Порядки не так плохи, как прежде рассказывали. По дешевизне — дешевле заграничного. Мы, например, платим в санатории Зернова пять рублей за двоих, и очень недурно. Хорошая комната, изрядный стол. А на частных квартирах можно устроиться и дешевле».

Короленко лечился у известного терапевта профессора В. А. Штанге. Среди ближайшего окружения писателя оказались наш земляк, ставрополец И. Д. Сургучев, автор пьесы «Осенние скрипки», действие которой происходит в Ставрополе, Василий Немирович-Данченко, брат режиссера МХТ, популярный в те годы автор исторических повестей и романов из кавказской жизни: «Соколиное гнездо», «Царица Тамара», «Богатырский Кавказ». Жил здесь Иван Павлович Чехов, брат Антона Павловича, его на прогулках в парке принимали за «настоящего Чехова». Он из Ессентуков писал сестре Марии Павловне: «...встретил Короленко. Какой же это скромный, воспитанный человек, и встретиться с таким человеком — это счастье на всю жизнь».

Хотя письма Короленко из Ессентуков рисуют преимущественно его лечебные будни, и не обнародованы еще его ессентукские впе­чатления, мы можем о них узнать от А. М. Ремизова, жившего с ним в одном санатории. Писатель-модернист по художественной манере был весьма далек от писателя-публициста— народника, написавшего «Река играет», «Сон Макара», «Слепой музыкант», но здесь их сблизила горячая любовь к России, ее народу, его фольклору и к Лермонтову. Ремизов, беседуя с казаками, собирал местные легенды, предания, песни, поговорки. Он и оставил записи впечатлений от города, событий, свидетелем и участником которых был Короленко. В книге «Мышкина дудочка», вышедшей за рубежом в 1953 году, он пишет:

«Мы приехали в Ессентуки в ясное августовское утро: помню особенный свет, тепло, сторожевые раcпростертые по горизонту горы... И вот мое первое чувство: рай божий. Среди этой райской благодати начинается наша жизнь, а срок ее — санаторных шесть недель... Нам с нашей верхотуры — наша комната в новом здании санатория Зернова на 3-м этаже — прямо в окно: Бештау, Бык, Верблюд и в беспокойных туманах Машук.. В Пятигорске неизменно волнующая память: Лермонтов. В этой живой памяти и колдовство и чары: я ощущаю его глаза, его слух, его голос, как свое... В лунной ночи, а эти осенние ночи и тихи и тревожны, земля натрудившаяся отдыхает, каменеют ее черные тяжелые горбы Бештау, Бык, Верблюд, и, дымясь мерцающим туманом, уносится Машук. И я чувствую, его, моего звездного обреченного спутника,— и блестящий кремнистый путь...»

А. М. Ремизов вспоминал о Короленко:

«Тропинка к дому, где жил писатель, была протоптана, шли за советом и помощью. Познакомиться с ним мог каждый, так он был душевно прост. К нему обращались со своими бедами, когда он сидел в парке, шел к источнику. Иногда прибегали к помощи писателей, которые его здесь окружали. И как бы они и жена ни оберегали его покой, он неустанно был занят. Забота о людях, внимание к ним наполняли его душу и ум. Встречая его, люди говорили: «Здравствуйте, светлая личность!» Ведь бывает так, что в тяжелую минуту один взгляд человека может много дать для души... И когда я думаю о Короленко после встречи в столовой, на дорожке у воды, как он смотрит и отзывается, мне ясно представляется, насколько чужд он всему этому — и вот в чем отличие его, и потому-то дорожка к старому зданию санаторня протоптана, и потому же столько счастливых людей ходит в Ессентуках.

А. М. Ремизов рассказал, как они с Короленко заинтересовались балаганным народным представлением, сохранившимся в ту пору от времени казачьей станицы: любовались поводырем медведя и его обезьянкой. Медведь Шурка пел песню «Медвежья услуга», показывал «как ходят ессентукские кухарки и танцуют курортные барышни». На второй год войны Ессентуки представляли собою огромный госпиталь: по аллеям медленно бродили бесчисленные раненые на костылях и в бинтах, сопровождаемые сестрами милосердия в форме, в косынках с красным крестом, спадающими на плечи широкими круглыми пелеринами. Короленко волновала война — трагедия народа.

Разыскивая подробности и детали ессентукской жизни Владимира Галактионовича, мы обратились к его биографу Александру Вениаминовичу Храбровицкому. он дал адрес югославского профессора П. А. Митропана. Фамилия эта нам встречалась в одном из писем писателя к дочери: «Здесь много военных, в том числе полтавец Петя Митропан (помнишь?). Он здесь на излечении, и я его встречаю». Мы написали профессору и скоро получили ответ: «Вы меня очень обрадовали и сделали мне честь своим предложением поделиться некоторыми воспоминаниями, о кратком пребывании в Ессентуках и встречах с В. Г. Короленко и его женой. Эти встречи до сих пор живы в моей памяти, и я их в целости пронес незабвенными через долгие годы жизни». Мелким, ровным почерком легли на бумагу строки воспоминаний Митропана:

«Трудно представить мою радость, когда однажды в Ессентуках я встретил Владимира Галактионовича и Авдотью Семеновну, верного друга и спутника. По-видимому, и для них встреча с «полтавцем» была приятна. Они взяли меня под свое покровительство и, зная, что я вскоре должен вернуться на фронт, относились ко мне с большой чуткостью и заботой... Владимир Галактионович расспрашивал о настроении солдат у нас в полку, об отношении их к офицерам и советовал мне дать статью в «Русские ведомости» о своих впечатлениях и переживаниях на фронте. Мы часто по утрам встречались в парке, пили воду, гуляли. Жил я тогда в санатории для офицеров, и супруги часто посещали меня...

...Болезнь сердца, от которой страдал Короленко, давала себя знать. Всегда общительный, приветливый и остроумный, Владимир Галактионович, очевидно, избегал шумного общества, бесконечные и пустые разговоры его утомляли, он охотно оставался в своем более интимном кругу, где оживлялся, любил пошутить и подшутить. Когда я в конце лета вернулся на фронт, Владимир Галактионович прислал мне в полк теплое, дружеское письмо, в котором, зная мое настроение, говорил о войне вообще и описывал, как они с Авдотьей Семеновной возвращались осенью с Кавказа. У меня в памяти осталась фраза из этого письма: «Метель гналась за нами до Пятигорска»

Сейчас даешься диву, каким неутомимым тружеником был Короленко. Даже в часы отдыха от лечения садился он за работу. Правил рукописи, присылаемые в Ессентуки из редакции журнала «Русские записки», где он был главным редактором. Завершил статью «Мнение мистера Джаксона о еврейском вопросе». Вел дневники для «Истории моего современника». Не прекращал огромной переписки. Без писем не было дня: написал отсюда их более 50. Находил время для встреч. Фотографировался с желающими. Однажды фотограф сокрушался, что не сделал больше снимков, их сразу расхватали бы: «Ну кто же знал, что это был знаменитый Короленко!»

Он писал на скамеечке курортного парка, в пригородном поезде, ходившем так медленно, что под монотонный перестук колес писатель успевал ответить своим многочисленным корреспондентам. Даже на вокзале ухитрялся домой отправить открыточку, где рассказывал о событиях минувшего дня. Вот открытка от 12 сентября 1915 года: «Дорогая Наточка, мы стосковались без вас. Сейчас пишу на вокзале в Кисловодске. Приехали с мамой утром, взяли нарзанные ванны и сделали прощальный визит знакомым Ковальским и Марии Павловне Ярошенко».

Живя в Ессентуках, Владимир Галактионович принимал живейшее участие в делах и хлопотах вдовы художника, которая создавала картинную галерею Н. А. Ярошенко в Полтаве. Давняя верная дружба связывала семьи Ярошенко и Короленко: оба они пол­тавцы, оба близки народу. Портрет Короленко, написанный в 1898 году, был «лебединой песней» Н. А. Ярошенко. И хотя он не считался законченным, это самый правдивый портрет писателя. Он долго занимал почетное место в музее-квартире Короленко в Полтаве. И попал в этот музей как подарок самому писателю от редактора владикавказского журнала «Артист» К. Ф. Пречистенского с надписью: «Портрет этот хотели увезти в Америку, где у Вас таже немало почитателей. Но не должна была Родина его лишиться; необходимо сохранить для потомков дорогой облик писателя и общественного деятеля». Портрет был приобретен на народные средства и погиб во время войны в пожаре вместе с Полтавской картинной галереей. Теперь известен только по репродукциям.

В сентябре Короленко покидал Ессентуки: «Погода тут испортилась; пасмурно, дождливо. Эльбрус закутался туманами и облаками, Бештау нахлобучен шапкою... настроение тоже сумрачное; встречаю военных. Не радостно...»

С Кавказа путь лежал сначала в Джанхот, а затем на родную Полтавщину, но добрый след надолго остался в памяти и сердцах ессентукских жителей. Да и все, кто был на отдыхе рядом с ним, разъезжаясь к родным местам, увозили с собой память о «необыкновенно светлом человеке».

К началу книги

Открыватели целебных Вод
Спешите делать добро
Русские Сельтерс и Виши
Аллея памяти
И нет аллее конца...

Как лечились в старину
В джилижансе со свитой
Ванны с «ядерным» обогревом
Плата здоровьем за лечение
Блестящая будущность. Но когда?
Царство «купона» глазами писателей
Ростки прогресса
В парке старинном...
Их помнит старый парк
Каменная летопись

Встречи у источников
А. М. Горький
К. С. Станиславский
М. Г. Савина
В. Ф. Комиссаржевская
В. Г. Короленко
А. И. Куприн
Гости дачи «Желанной»
С. В. Рахманинов
Ф. И. Шаляпин
А. Л. Дуров
С. С. Прокофьев
С. А. Абиян
Н. Н. Биязи

Образ города-курорта
В живописи, графике, фотографиях
В прозе и стихах
Адресный именной указатель
В музее слов
Хронограф Ессентукского курорта








Рейтинг@Mail.ru Использование контента в рекламных материалах, во всевозможных базах данных для дальнейшего их коммерческого использования, размещение в любых СМИ и Интернете допускаются только с письменного разрешения администрации!