между машуком и бешту | грот дианы
Пятигорский информационно-туристический портал
 • Главная• СсылкиО проектеФото КавказаСанатории КМВ
МЕЖДУ МАШУКОМ И БЕШТУ • Грот ДианыОГЛАВЛЕНИЕ


 Лермонтовские места 

Грот Дианы

Грот ДианыВ одном из уголков парка «Цветник», рядом с Лермонтовскими ваннами, расположен небольшой, украшенный колоннами и плитами травертина, грот. Он был сооружен еще в начале 30-х годов XIX века архитекторами братьями Бернардацци и тогда же назван именем Дианы — покровительницы охоты (по древнеримской мифологии).

Этот красивый, и к тому же прохладный даже в самую жаркую летнюю пору, грот всегда пользовался большой популярностью среди приезжавших на Кавказские Минеральные Воды.

Грот Дианы широко известен как место, связанное с памятью о последних днях жизни Лермонтова. Как свидетельствуют современники поэта, он был частым посетителем этого грота. Э. А. Шан-Гирей даже утверждала, что «если уже какой-либо грот называть именем поэта, так этот. Тот, что именуется Лермонтовским гротом — это грот Печорина». 8 июля 1841 года, за неделю до дуэли, Лермонтов и его друзья устроили в Гроте Дианы своеобразный бал.

Много волнующих воспоминаний оставил этот бал у его участников. А. И. Арнольди, сослуживец поэта по Гродненскому гусарскому полку, вспоминал: «В первых числах июля я получил, кажется, от С. Трубецкого, приглашение участвовать в подписке на бал, который пятигорская молодежь желала дать городу... В квартире Лермонтова делались все необходимые к тому приготовления, и мы намеревались осветить грот, в котором хотели танцевать, для чего наклеили до 2000 разных цветных фонарей. Лермонтов придумал громадную люстру из трехъярусно пометенных обручей, обвитых цветами и ползучими растениями, и мы исполнили эту работу на славу. Армянские лавки доставили нам персидские ковры и разноцветные шали для украшения свода грота, за прокат которых мы заплатили, кажется, 1500 рублей; казенный сад—цветы и виноградные лозы, которые я с Глебовым нещадно рубили; расположенный в Пятигорске полк снабдил нас красным сукном, а содержатель гостиницы Найтаки позаботился о десерте, ужине и вине... Наш бал сошел великолепно, все веселились от чистого сердца...»

«Свод грота,— писал Н. И. Лорер,— убрали разноцветными шалями, соединив их в центре в красивый узел и прикрыв круглым зеркалом, стены обтянули персидскими коврами, повесили искусно импровизированные люстры из простых обручей и веревок, обвитых чрезвычайно красиво великолепными живыми цветами и вьющеюся зеленью; снаружи грота, на огромных деревьях аллей, прилегающих к площадке, на которой собирались танцевать, развесили, как говорят, более двух тысяч пятисот разноцветных фонарей... Хор военной музыки поместили на площадке, над гротом... Красное сукно длинной лентой стлалось до палатки, назначенной служить уборною для дам. Она также была убрана шалями и снабжена заботливыми учредителями всем необходимым для самой взыскательной и избалованной красавицы...

Природа, как бы согласившись с общим желанием и настроением, выказала себя в самом благоприятном виде. В этот вечер небо было чистого темно-синего цвета и усеяно бесчисленными серебряными звездами. Ни, один листок не шевелился на деревьях. К восьми часам приглашенные по билетам собрались, и танцы быстро следовали один за другим. Неприглашенные, не переходя за черту импровизированной танцевальной залы, окружали густыми рядами кружащихся и веселящихся счастливцев.

Лермонтов необыкновенно много танцевал, да и все общество было как-то особенно настроено к веселью... Кто думал тогда, кто мог предвидеть, что через неделю после такого веселого вечера настанет для многих, или, лучше сказать, для всех нас, участников, горесть и сожаление?» «Лермонтов был очень весел, не уходил в себя и от души шутил», — рассказывал Н. П. Раевский.

Кузина поэта Екатерина Быховец, описывая этот бал, сообщала сестре: «Вечер очаровательный, небо было так чисто, деревья от освещения необыкновенно хороши были, аллея также освещена... Оттуда мы шли пешком. Все молодые люди нас провожали с фонарями... Лермонтов, как cousin, предложил сейчас мне руку; мы пошли скорее, и он до дому меня проводил...

Этот пикник последний был; ровно через неделю мой добрый друг убит...» Приближение своей скорой гибели предчувствовал сам поэт. Даже в этот памятный вечер, 8 июля, несмотря на кажущуюся веселость, он в глубине души переживал эту печальную мысль. Беседуя со своим товарищем по юнкерской школе Гвоздевым, Лермонтов заметил: «Чувствую — мне очень мало осталось жить».


БИБЛИОТЕКА

О книге
Обетованный край поэзии
Дом Верзилиных
Лермонтов с нами
На Горячих Водах
В изгнании
С милого севера в сторону южную...
Угас, как светоч, дивный гений
Мемориальная гостиная
Домик Лермонтова
Приемная
Буфетная
Спальня А. А. Столыпина
Кабинет-спальня М. Ю. Лермонтова
Зал
У подножья Машука
Эолова арфа
Елизаветинский источник
Грот Лермонтова
Провал
Пятигорский бульвар
Лермонтовские ванны
Грот Дианы
Ресторация
Место дуэли М. Ю. Лермонтова
Место первоначального погребения М. Ю. Лермонтова
Памятник М. Ю. Лермонтову
Кольцо-гора
Лермонтовская площадка
Дом А. Ф. Реброва
Кисловодская крепость
Лермонтовская скала
Тропою Измаил-Бея
Последний день
Шотландка, Дом Рошке
Заключение










Рейтинг@Mail.ru Использование контента в рекламных материалах, во всевозможных базах данных для дальнейшего их коммерческого использования, размещение в любых СМИ и Интернете допускаются только с письменного разрешения администрации!