| «как будут без нас одиноки вершины» | альпинизм | владимир кавуненко | австрийская школа альпинизма |
Пятигорский информационно-туристический портал
 • Главная• СсылкиО проектеФото КавказаСанатории КМВДобавить в избранное
«КАК БУДУТ БЕЗ НАС ОДИНОКИ ВЕРШИНЫ» • Австрийская школа альпинизмаОГЛАВЛЕНИЕ


Яндекс.Метрика
 Альпинизм 

Австрийская школа альпинизма

В Австрии существует всемирно известная школа альпинизма. Тренерами в ней работают лучшие альпинистские гиды мира. И вот в нашу Федерацию альпинизма пришло приглашение принять участие в работе этой школы. Ануфриков звонит мне: «Поезжай». Вторым выбрали Володю Углова, как знающего немецкий язык. Правда, на месте оказалось, не очень он его знает, но это неважно.

Школа в горах. Порядок в ней такой: у тренера всего два ученика и занимается он с ними всего семь дней. Клиенты приезжают отовсюду. Инструктор-тренер получает шикарную форму и ходит только в ней. У меня по сегодняшний день сохранился свитер с водостойкой пропиткой и с эмблемой австрийской школы альпинизма. Руководит школой Фриц Моровец.

На общем собрании Фриц представляет клиентам тренеров, даёт каждому характеристику, называет их лучшие восхождения. По набору вершин у меня полный порядок. Семитысячники, по тем временам, высоко котировались.

Мне в отделение попались два здоровенных парня, на полголовы выше меня, где-то под метр девяносто, и одна девушка. Мы познакомились. Я сказал, что не очень разбираю по-немецки, плохо соображаю по-английски, но хорошо говорю по-русски и еще лучше по-украински. Ребята были французами. Сильные легкоатлеты, девушка из Израиля. Распорядок дня такой: 6:00 — подъём, играет лёгкая приятная музыка. 15 минут на туалет и завтрак, которого практически нет: «мюсли» (это овсянка с орешками), чай или кофе и несколько бутербродов с собой. В 6:30 уже выход на занятия, на скалы. Языковой барьер погашался за счёт жестов и показа. Всё было понятно! и без слов.

С Володей Угловым мы сначала старались быть поближе друг к другу, ведь он немного все-таки знал немецкий. Но в первый же день оба не поняли, когда у нас обед. Задержались на час. Я думал, у нас будут неприятности, но участники нас благодарили за то, что мы с ними лишний час позанимались.

— Ты, по старой привычке, называешь их участниками. Дурацкое это было название. Можно быть участником восхождения, но участником лагеря... Не по-русски. Но мы привыкли и не замечали этого.

— Нашими взаимоотношениями там и не пахло. И кормёжка не наша. Приходишь с занятий, тебе дают супчик, вроде нашего пакетного. Все маленькими порциями.

Такой же лёгкий ужин. Я думал, умру через три дня. Мы привыкли есть по-другому. И мы с Володей стали потихоньку добавлять в свой рацион то, что привезли для угощения, чёрную икру, чёрный хлеб, консервы. Гори всё огнём! Не помирать же с голоду. Мы привыкли, если хлеб, то полбуханки, если мясо, то в две руки. Но, ты знаешь, когда закончились наши продукты и мы вынуждены были питаться тем, что дают, мы стали привыкать к их количеству пищи. После этой поездки я стал есть гораздо меньше хлеба и вообще меньшими порциями.

Закончив занятия, все расходились по своим кельям и всё — тишина. Я стал сажать своих французов и девушку за стол, брал привезённую водку, икру. Мы чуть-чуть выпивали, знакомились. Одну бутылку пили семь дней на четверых. К нам потянулись люди. Я с бумагой и карандашом объяснял им, что я по профессии инструктор альпинизма, что у меня семья, сын, что наши горы — это Памир, Тянь-Шань, Кавказ. Наши вечерние посиделки заинтересовали многих. Фриц заметил это и, когда после первой смены приехали другие клиенты, закатил хвалебную речь в наш адрес. Я думаю, специально под одну клиентку, которую мне и передал. Эрна Траунэ, миллионерша из Вены. В прошлом известная манекенщица, а сейчас талантливый модельер и предпринимательница. Её модели женского и детского платья имели большой спрос. Попала в моё отделение.

— Опять «отделение», Володя!

— Ну привык, что делать?!

— Фриц несколько раз извинялся за то, что у меня в отделении три человека вместо двух. Эрна Траунэ по-нашему разрядница. В школе дают много скал, льда, техники безопасности, спасработы по самостоятельному выходу из трещины, что у нас тогда не преподавали. За семь дней учёбы — два восхождения. Закончили со вторым курсом, начался новый заезд участников, уже альпинистов «мастер-класса». Это последняя ступень по подготовке в школе. Им дают высшую технику по скалолазанию с примением искусственных точек опоры, дают лёд, два восхождения 5—6-й категории трудности. Одно ледовое, одно скальное. Я уже освоился полностью, никаких проблем с преподаванием.

В соседнем отделении был тренером немец. Мы из спортивного интереса наблюдали друг за другом. И вот в одно из воскресений он предлагает мне устроить соревнования. Он и я. Прекрасно понимаю, что мы в неравных условиях. У меня большой соревновательный опыт. То, что мы проводили по скалолазанию у нас в стране, нигде больше не бывало. Аналогов просто нет. Я согласился.

Наши соревнования предали гласности,и собралось в этот день много туристов. Стартовали по секундомеру. Протяжённость скал всего 50 метров. По жребию он стартовал первым. Готовлю себя к старту, завод сильный, будто защищаю честь Родины. Он прошёл маршрут, объявляют его время. Подхожу к старту. Я же взрывной, стартанул так, будто решается судьба. И просто вылетел наверх. Обогнал его на 30 секунд. Он не поверил. Сменили секундомеры и стартовали по второму разу. Разрыв по времени оказался ещё больше. Он подошёл ко мне, обнял меня и подарил крючья. Мы стали друзьями. Потом я тоже одарил его титановыми крючьями. Его радости не было границ.

С разрешения Фрица сделали личное восхождение на «Грос-Глокнер — по Ловичине» с Володей Угловым. Нормально прошли маршрут, но он не понравился, сыпучий какой-то. Потом в гордом одиночестве залепил ледовый маршрут. Фриц меня засёк, но никакой крамолы, там одиночные восхождения не запрещены.

Кстати, не помню, говорил я тебе или нет: когда Фриц рассказывал о снаряжении, он показывал образец итальянских крючьев, французских — любых. Говорит он пре-красно, показывает снаряжение артистично. Берёт ботинок, что-то объясняет, а потом выбрасывает его в окно. Это «швайн». В нём ходить нельзя. Получается очень эффектно. И вот он показывает наш старый, ржавый скальный крюк и нашу ледовую «морковку». «Это советские крючья». Мне неудобно и стыдно за это. После лекции подхожу к Фрицу и говорю: «Фриц, ты, что не знаешь, что у нас сейчас есть хорошее титановое снаряжение, которого еще нет в мире?» «Знаю, — говорит, — но у меня ничего вашего нет». Конечно, я подарил ему полный набор. Всё, что у меня было по одному экземпляру. Он хотел заплатить, но я отказался, сказал, что это подарок. Надо было видеть на следующий день, с каким восторгом он говорил об этих крючьях, как восхищался ими. А мне было приятно, что весь мир узнает наконец-то, что и мы не лыком шиты.

Почему я вспомнил этот эпизод. Когда Фриц меня рассчитывал, он вычел из моей зарплаты 1,5 дня за восждение на Гросс Глокнер. Вычел даже за сувениры, которые мне дал. Я считал их подарком. Потом я получил еще один подобный урок. Пригласил меня один тренер в ресторан. Выпили по кружке пива, подходит официант. Пригласивший меня платит только за себя. Я сижу и не пойму, мне неудобно. Деньги у меня есть, но сам факт?! Он меня пригласил, а я сам должен рассчитываться. У нас так не принято.

Миллионерша, что была у меня в отделении, хорошо закончила курс. Красивая, симпатичная, молодая женщина. Мы подружились. Она говорит: «Владимир, ты обязательно будешь гостем у меня в Вене. Я тебя встречу».

Когда закончился мой контракт в школе, Фриц предложил мне остаться на второй срок и обещал платить вдвое больше. Я крутился и так и этак, не понимает он, что срок у меня вышел. Не знаю, как ему объяснить, что виза у меня закончилась, и никто мне её не продлит. Потом говорю ему, давай я съезжу в Вену, зайду в посольство, может быть, и решу что-то. С этим и поехал.

В Вене зашёл в посольство. Меня спрашивают: «На какое число у тебя билет?» Отвечаю. «Так вот, чтоб после этого числа духу твоего здесь не было». Я пытался объяснить, что платят деньги, и они идут в пользу государства. Ничего не хотят слушать.

У них безвалютный обмен: австрийцы были в Узбекистане, а теперь сюда приехали 15 человек. Сегодня последний день. Он приглашает меня на прощальный вечер. Зашёл к ним, сидим, разговариваем и вдруг открывается дверь и бежит ко мне Эрна Траунэ: «Владимир!»

Роскошная женщина, прекрасно одета — блеск! Мы обнялись. Вадим — большой любитель и знаток женщин, у него аж челюсть отвисла. Глаз стеклянный, как у циклопа. Эрна говорит: «Всё, ты мой гость, поехали ко мне домой!» А там был Петя, сын Густава Деберля, австрийского альпиниста. Я прошу Петю объяснить, что у нас не принято ходить в гости за границей на несколько дней, тем более к женщине. Он говорит: «Не бойся, она член общества дружбы СССР — Австрия». 65-й год. Представляешь, что это значит? Сразу станешь не выездным. Я говорю, один не пойду, только с Угловым. Пошли вдвоём. Она несколько раз извинялась, что у неё ремонт, и она не сможет принять нас в апартаментах. Шикарная квартира в центре Вены со всеми невиданными удобствами. Холодильник забит яствами.

Утром раздаётся звонок: «Владимир, доброе утро! Собирайтесь, поедем в Швейцарию». Я обалдел. Оделись, сидим, ждём. Влетает Эрна: «Поехали!».

И понеслись в Швейцарию. На границе она сбросила скорость, помахала рукой, не останавливаясь. То ли её знают там, то ли там наших проблем на границе нет. В Цюрихе она сунула мне в карман деньги и записку, где написано место и время встречи, и поехала по делам.

Хожу, гуляю по Цюриху, подходит время встречи, я в карман, а там ни записки, ни денег. Не знаю, куда делись. Наверное, выпали из кармана, когда доставал платок. Я к полицейскому, он смотрит на меня как на ненормального, не может понять, что я хочу.

Захожу в ресторан. Сажусь, тут же вырастает официант. Больше в ресторане никого нет, я один. Заказываю пиво. Достаю какую-то бумажку, пытаюсь изобразить делового человека. А в голове, сам понимаешь, что творится. Выпиваю пиво, заказываю вторую кружку и соображаю, как мне свалить. Встаю из-за стола, делаю вид, что нужно отойти, начинаю спускаться вниз и вдруг в отражении большого зеркала в вестибюле вижу Эрну. У меня ноги подкосились. Она бежит мне навстречу и радостно кричит: «Виктория! У меня состоялась хорошая сделка!» Не знаю, что она продала или получила заказ на свои модели одежды, но очень она радовалась, просто сияла. Рассказываю ей, что со мной приключилось, она хохочет. Сейчас и мне смешно, но тогда было не до смеха.

— Что бы ты стал делать, если бы вы не встретились?

— Пошёл бы в посольство. Не посадили бы меня за это. Отправили и всё.

Эрна провожала меня. У неё есть гигантская коллекция женского и детского платья, собранная во всех странах мира в огромном доме — зале. На прощание она приготовила мне подарок — мужской костюм тройку. Я категорически и довольно резко отказался от подарка. Она не стала настаивать, спросила только, есть ли у меня дети, и предложила подобрать что-нибудь для сына. Потом проводила меня.

Эрна написала мне в Москву, что едет в Индию и может на 2—3 дня остановиться в Москве, если у меня будет время. Я подумал, время-то я найду, но где размещать? Мы тогда жили в Люблино, шесть кроватей в комнате плюс еще соседи. Короче говоря, я соврал, что уезжаю из Москвы на Памир.

Мы ещё переписывались, я посылал ей журналы, но потом всё постепенно закончилось.

БИБЛИОТЕКА

Вступление
Начало
Кому напиться воды холодной?
Домбай
Как будут без нас одиноки вершины
Ушба
Домбайская трагедия
Болгария
Монблан
Австрийская школа альпинизма
Мраморная стена
Пик Коммунизма
Памир
Михаил Хергиани
Непальский трек
Красная палатка
Перу
Памяти восьми
Шаровая молния
Алай
Елена Сергеевна, Леночка
Байконур
Землетрясение в Армении
Северный полюс









Рейтинг@Mail.ru Использование контента в рекламных материалах, во всевозможных базах данных для дальнейшего их коммерческого использования, размещение в любых СМИ и Интернете допускаются только с письменного разрешения администрации!