| «как будут без нас одиноки вершины» | альпинизм | владимир кавуненко | домбай |
Пятигорский информационно-туристический портал
 • Главная• СсылкиО проектеФото КавказаСанатории КМВДобавить в избранное
«КАК БУДУТ БЕЗ НАС ОДИНОКИ ВЕРШИНЫ» • ДомбайОГЛАВЛЕНИЕ


Яндекс.Метрика
 Альпинизм 

Домбай

ДомбайЗначок «Альпинист СССР» получил в Закарпатье. Третий разряд я поехал закрывать в Домбай вместе с Блещуновым в 53-м году. Ехали мы безовсяких путёвок, остановились в пихтовом лесу Аманауза, там, где было кладбище. Разбили палаточный городок. Сгущёнка в вёдрах, верёвка сизалевая (капроновой ещё не существовало), ботинки обычные, не окованные. Если удавалось найти трикони, то сами набивали. Старые точили, всё, что находили, шло в дело.

Когда нас выпускала спасательная служба, то проверяла состояние ботинок, набор необходимого снаряжения и питания. Но поскольку мы были нищими, из лагеря выходили при полном снаряжении, затем половину продуктов приходилось возвращать и мы уходили с минимальным грузом. Именно там я в первый и в последний раз дал зарок никогда больше не ходить в горы. Мы спускались с задней Белолакаи и попали в жуткую грозу. Темно, мокро, страшно, противно. А Блещунов бегал и говорил: «Вовка, посмотри какая красота, огни святого Эльма!». А я думал: «Какие огни?! На мне нет ни одной сухой нитки, волосы дыбом, ледоруб поёт, а он восхищается».

— Люблю грозу, когда внизу.

— Ну да. А он в восторге. Мы, слава Богу, вскоре попали в палатку к медикам, свою палатку не нашли. От холода сводит ноги и руки, все друг друга растирают. Я лежу, судороги сводят ноги, мокрый, как лист, и думаю: «В гробу я видел эти горы. Чтоб хоть раз в жизни кто-нибудь заманил бы меня сюда ещё. Да пропади они пропадом». А утром спустились вниз, нашли свои палатки, отогрелись и больше я таких заклинаний не делал. Закрыл третий разряд. На следующий год с третьим разрядом я поехал в школу инструкторов в Джантугане. Алексей Малеинов — начальник школы. Это был 54-й год.

— Наверное, Володя, каждый из нас говорил себе: «Всё! Это в последний раз». Помню, сидел ночью на стене Талгара в верёвочной петле и смотрел, как вдали мерцают огни Алма-Аты. Талгар далеко от города, но виднелось, словно зарево от него, оно переливалось от колебания воздуха. Я вспоминал свой письменный стол и лампу с зелёным абажуром, говоря себе: «Если я останусь жив, то никогда больше не полезу на стену». Но в том же сезоне сделал еще «пятёрку». Такие моменты заставляют больше любить жизнь, Что такое стакан воды? Да ничего. А в безводной пустыне? После трудного восхождения жизнь всегда казалась такой прекрасной!

— Это верно. Ну ладно. Блещунов на майские и ноябрьские праздники всегда вывозил человек 100—150 на Буг, там прекрасные скалы. Новички получали первые навыки, и скалолазание развивалось, как спорт. У меня сохранилась ещё подготовка от гимнастики, где-то на уровне 1-го разряда. Руки, ноги были крепкими, хорошая растяжка, координация. Я, когда стартанул, то так завёлся, что проиграл по технике только одному уже бывалому скалолазу. После этого я уже не мог жить без скал.

После окончания школы инструкторов я попал на флот. Стал писать, куда только можно. Напоролся на золотого человека, Виктора Некрасова и в Ейск пришла из Министерства обороны разнарядка о командировании меня в Терскол. Там проводил армейские альпиниады известный тебе полковник Юхин. Идёт Иван Васильевич в сатиновых трусах ниже колен, животик свисает, ноги кривые. Я иду навстречу. Тоже в трусах, бескозырке и тельняшке. Спрашиваю, как найти начальника Юхина. Он отвечает: «Вы оденьтесь сначала, а потом доложите». Я понял, что напоролся на самого Юхина. Отошёл в сторону, оделся и тут на меня напал смех. Как только подхожу к Юхину, начинаю смеяться. И так несколько раз. Юхин рассвирепел и сказал, что отчисляет меня со сбора. Спас меня опять Некрасов. И я начал инструкторскую деятельность в ЦСКА. Дали отделение, без стажировки работал со значкистами. Идём на траверс «Кзгем-баши — Советский воин» с майором Миленковым. Он майор, а я старший матрос. Пошли по пиле, а все её обходили. Майор кричит: «Владимир Дмитриевич, держи — падаю!» Меня прорвало, поскольку я не сильно управляемый, пошёл разговор на повышенных. Послал я его. После восхождения он докладывает в лагере Юхину, куда я его послал. Дословно. Юхин снова хотел меня выгонять. Опять Витя Некрасов за меня заступился.

Сделали мы там Кюкюртлю двумя группами, Некрасов и Живлюк делали чуть левее. Сошлись на Кюкюртлю. Гора паршивая, страховку организовать очень сложно. Витя говорит: «Давай на радостях тихо-тихо постреляем» (ракетами). И постреляли. Поднимаемся на Западную, стоит Одноблюдов и спрашивает: «Что случилось?» — «Да ничего». — «Ну тогда снимайте штаны, вас сейчас пороть будут». Мы как глянули вниз, а там идет спасотряд на наши ракеты. Вот так шла моя срочная служба на флоте.

Когда демобилизовался, жил в Одессе, работал на заводе Октябрьской революции. Сначала слесарем, потом монтажником-высотником. Зарабатывал неплохо, но не мог ездить в горы. Ведь каждая поездка с Блещуновым — это два-три месяца отсутствия на работе. Пять смен в лагере. Не получалось совмещать работу и горы, и в 59-м году поставил крест на гражданской работе и переехал в Домбай.

— Была у нас такая шутка: «Если альпинизм мешает тебе работать, брось работу». Инструктора ведь все имели основную работу по своей специальности, их освобождали на два-три месяца по специальному постановлению, подписанному самим Сталиным в 52-м году.

— Было такое постановление, но кому нужен работник, который на три месяца в году выбывает. Да мы ещё и задерживались, справки привозили разные о травмах.

— Шестой раз справка о сотрясении мозга. А то и почище.

— Я стал профессионалом. Начальником на КСП был Фердинанд Алоизович Кропф. Он пригласил меня к себе на работу. Там же я познакомился и с Риммой Владимировной. Она работала в «Белолакаи», была инструктором и хорошей горнолыжницей, не то что я, «чайник». Когда я показал Кропфу свои альпинистские документы, то там тянуло почти на мастера спорта, а у меня был оформлен всего 3-й разряд. Посмотрел он на мои справки и отослал в Москву оформлять следующий разряд. В Москве я познакомился с Ануфриковым. Он помог оформить 1-й разряд, и я вернулся в горы, стал работать на КСП у Кропфа.

Пахали мы как негры, но с удовольствием. К маю уже промаркировали все тропы, поставили знаки-указатели. Отметили переправы, лавины, все опасные участки. Дежурство круглосуточное установили. Кропф поручил мне промаркировать маршрут до Алибекской хижины. Через каждые 50 метров я должен был делать краской отметку. Я взял краску и пошёл. На следующий день вызывает меня Кропф и говорит: «Владимир Дмитриевич, вы лодырь». Он сказал мне делать отметины через каждые 50 метров, а я маркировал через 100. Я оправдывался, говорил, что там автомобильная дорога, заблудиться невозможно. Слово за слово. Договорились до того, что он меня выгнал из КСП. Подошёл ко мне Борушко, начуч из «Белолакаи», предложил остаться у него. В дальнейшем наши отношения с Кропфом наладились и сохранились до сих пор. Я его очень уважаю.

Я тоже. Фердинанд Алоизович и меня кое-чему научил. Однажды, я дал ему на подпись письмо, а он сказал, что так страницу письма складывать невежливо. Надо сложить лист сначала вдоль,а потом поперёк. Так удобнее адресату будет его разворачивать. В этом весь Кропф — воспитанность, требовательность и предельная австрийская аккуратность. Пустяк, кажется, а вот запомнилось на всю жизнь.

— Кропф заложил первый КСП. Это особый человек. Работает скрупулёзно, размеренно, всё по системе, но, тем не менее, к людям, к нам хорошо относился. Когда брал нас на работу, предложил написать, что каждый из нас хотел бы сделать в горах в этом сезоне, какие восхождения. А это для нас главное.

На КСП у него была профилактика высшего класса, всё поставлено на предупреждение несчастных случаев. К нему мог прийти любой за советом, за консультацией, за помощью. Любая группа могла получить полную информацию по лавинам, камнепадам, переправам.

— Кропф уехал из Австрии в 18 лет, и больше за границу его не пускали. Откуда у него были такие профессиональные знания? Ведь для того, чтобы поставить так спасательную службу, надо было иметь и знания, и опыт, и примеры. Откуда у него всё это?

— Он очень организованный человек, это заложено у него в генах. Видимо, изучал материалы западных служб. Ведь у нас ничего не было, акии (средство для транспортировки пострадавших в виде метьаллическойй лодочки) сами делали. Это уже позже мы получили их образцы из Австрии.

Домбай для меня стал местом жительства. Отработали сезон, сделали ряд интересных восхождений с Игорем Бандуровским. Пришла осень, решили остаться на зимовку. Мы жили с Риммой в инструкторском бараке (сейчас там стоят «Горные вершины»), жили без воды, без туалетов, но нас это не смущало. По тем временам зарабатывали приличные деньги. Ремонтировали снаряжение альплагерей, чинили древки у ледорубов и молотков, переоковывали ботинки, латали штормовки, палатки зашивали. Поставили первый в Домбае горнолыжный подъёмник. Возле «Красной звезды». Мы валили лес, корчевали, пилили. В зимний сезон все базы работали в альпинистском режиме.

Я одессит, на лыжах — можешь себе представить... Ни одного поворота. Чтоб не было отдачи при подъёме, обматывали лыжи репшнурами. А мне надо было давать обучаемым технику передвижения. Теорию я знал, но когда надо было спускаться, чувствовал себя закомплексованным. Когда в первый раз спускался с поляны ЛИИ, получил два столкновения с деревом, одно очень сильное с сотрясением.

Следующим летом Римма приехала уже с сыном Игорем. Ему тогда было два месяца. Домбай стал для нас домом родным, единственным заработком, а альпинизм - хлебом насущным. Идеальный вариант, когда хобби и работа совпадают. Спустя годы, неоднократно прокручивая свою жизнь, я с полной уверенностью считал, что Домбай — самые лучшие мои годы. И, если бы мне предстояло прожить еще одну жизнь, то я бы хотел, чтобы в ней был Домбай.

— Хорошо понимаю тебя, Володя. Мы с женой и маленькой дочкой зимовали в альплагере «Ала-Арча» на Тянь-Шане. И тоже считаем, что это было самое счастливое время в нашей жизни.

— А теперь несколько слов о Домбае в настоящее время. Домбай сегодня — самый спокойный регион на Кавказе. Удивительно доброжелательные отношения всех служб к туристам. Для размещения много гостиниц до 5-звёздных включительно. Приличные условия предлагает частный сектор.

Зимой Домбай — рай для горнолыжников. На склонах трасс регулярно дежурят спасатели высокого класса. Отлично работает большой коллектив тренеров. Через 3—4 дня новичок спокойно спустится с самого верха. Особенно удобно с детьми. Утром сдал ребенка тренеру, вечером забрал с заметными успехами в горнолыжной технике. Лучшее место для начинающих горнолыжников - «Алибек». База расположена в 9 км от Домбайской суеты. Абсолютная тишина и спокойствие, мягкие, пологие склоны и нормальные условия быта. Домбай летом — это альпинизм, туризм и просто активный отдых. Альпинистские маршруты любой сложности, до шестой включительно.

Рассказать обо всех хороших людях Домбая невозможно, но не могу не сказать о Тикееве Олеге Османовиче. Много лет он командовал «Алибеком», а сейчас директор ММЦ «Горные вершины». Здесь есть всё: бассейн, парилка, дискотека, бары и т.д., а главное, хорошее отношение к людям.

Братья Байчоровы — Альберт и Назир. Чотчаев Сапар делают всё, чтобы возродить добрые традиции альпинистов и туристов. Друже любно и доброжелательно относятся к людям. Был застрельщиком в проведении сбора афганцев, кинофестиваля, который стал традиционным. Проводил соревнования дельтапланеристов, соревнования по горным лыжам памяти Хаджика Магомедова.

Хаджи Мурат Курман Алиевич Магомедов ходил с нашей командой на восхождения. Много лет был начальником альпбазы «Домбай». И пока он был в лагере, ни один гвоздь не ушел на сторону. А после его ухода всё пустили с молотка, в том числе и саму базу. К сожалению, есть и такие, у которых кроме наживы нет ничего святого.

БИБЛИОТЕКА

Вступление
Начало
Кому напиться воды холодной?
Домбай
Как будут без нас одиноки вершины
Ушба
Домбайская трагедия
Болгария
Монблан
Австрийская школа альпинизма
Мраморная стена
Пик Коммунизма
Памир
Михаил Хергиани
Непальский трек
Красная палатка
Перу
Памяти восьми
Шаровая молния
Алай
Елена Сергеевна, Леночка
Байконур
Землетрясение в Армении
Северный полюс









Рейтинг@Mail.ru Использование контента в рекламных материалах, во всевозможных базах данных для дальнейшего их коммерческого использования, размещение в любых СМИ и Интернете допускаются только с письменного разрешения администрации!