| «как будут без нас одиноки вершины» | альпинизм | владимир кавуненко | перу |
Пятигорский информационно-туристический портал
 • Главная• СсылкиО проектеФото КавказаСанатории КМВДобавить в избранное
«КАК БУДУТ БЕЗ НАС ОДИНОКИ ВЕРШИНЫ» • ПеруОГЛАВЛЕНИЕ


Яндекс.Метрика
 Альпинизм 

Перу

— 1970 год. Запланирована экспедиция на Юго-Западный Памир со стороны Джаушангоса. Заявлена на Союз стена пика Энгельса. Экспедиция готова, собраны все грузы, часть грузов уже отправлена контейнерами. В это время произо-ли страшные события в Перу. Мы знали, что там большое землетрясение, много жертв, но Латинская Америка далеко...

И вдруг звонит Ануфриков и говорит о решении партии и правительства оказать помощь потерпевшим бедствие во время землетрясения в Перу. Тогда по-разному, но откликнулись на это несчастье все страны мира. Кто посылал довольствие, кто людей, кто медикаменты. Наше правительство решило направить туда группу медиков, поскольку вспыхнула сильная эпидемия, много больных. Эпицентр землетрясения находился в районе Кордильер, поэтому требовались альпинисты.

Поручили всю акцию и организацию дела ЦК комсомола. Меня вызвали в 9-й подъезд в ЦК партии, где прошла беседа по проведению этой акции.

— МЧС ещё не существовало?

— Советская власть ещё была, тогда действовала Гражданская оборона. Началась комплектация отряда, отбор людей. Комсомол был могучей организацией, не вижу аналогов ему во всей мировой практике. А в настоящее время вообще нет никакой организации. Тогда всё было построено чётко, по высочайшему классу: общее руководство — Бычков Генрих Александрович, начальник штаба — Гадакчян Константин Армаисович, комиссар Комаров Илья Константинович и шесть членов штаба, которые быстро и оперативно решали все вопросы, в том числе и зачисление в отряд. Шёл поток людей. На собеседовании у них брали обычные анкетные данные. Планировали отобрать 75 человек. С большим желанием шла молодежь.

Нас отправили на подготовку в Наро-Фоминск. Поселили в казармах, меня оставили за главного. Программы и плана сбора не успели создать. Что делать с этими здоровыми ребятами, я должен был решать сам. Альпинистов трое — Слава Романов, Витя Гуменюк и я. Остальные — студенты 5—6 курсов мединститутов и группа врачей. Врачи остались в Москве, а мне надо было с этими студентами-комсомольцами чем-то заниматься. Придумал нормативы по плаванию, подтягиванию, футбол, волейбол, физподготовка. С утра хорошая зарядка. Тут пришла команда сократить отряд на 25 человек. Вот это было трудно, все рвались в бой, все очень хотели поехать.

Настал момент, нас одели в форму студенческих отрядов: прибалтийская — голубая, московская — зеленая. На ней изображена красивая эмблема: красные гвоздики и на испанском языке написано СССР. Из альпинистского снаряжения мы взяли с собой верёвки и крючья. Едем в Кордильеры, а что будет там, не знаем.

Один транспорт стартовал с военного аэродрома, «Антей», большой военный самолет. Туда погрузили военный госпиталь со всем оборудованием, часть персонала из военного госпиталя, небольшую часть солдат срочной службы (человек пятнадцать). В этом списке был и я, как опытный альпинист и горноспасатель. В последний день, можно сказать, в самый последний момент, меня перекинули на Ил-76, который летел по маршруту Москва — Рабат — Гавана — Лима.

«Антей» же летел северным путем через Канаду: Рабат не мог принимать такие большие самолеты.

Стартанули одновременно. Мы сели в Лиме. Самолёт же, на котором был госпиталь, всё наше альпинистское снаряжение и числился я, после старта из Канады пропал без вести. Самолёт взлетел и нет самолёта. Опять тут показала себя моя судьба. Так и не нашли наш «Антей». Советское правительство обратилось ко всем странам мира, просило оказать содействие в поисках этого самолёта, но кроме обломков тары ничего не нашли. По всей видимости, самолёт взорвался в воздухе. Предполагают, могли взорваться кислородные баллоны. Но вряд ли...

Когда наш «Антей» сел в Канаде, там устроили всем желающим доступ для его осмотра. Хотели показать нашу чудо-технику, эта мощная машина по тем временам была сверх модерновой. И вот пошёл народ её смотреть, входили сзади, выходили по трапу спереди. И после этого самолёт взрывается в воздухе. Пропал, как в воду канул. Что стоило оставить в самолёте какую-нибудь пакость?

По прибытии, мы сразу отправились в эпицентр землетрясения, там по неполным данным погибло 80 000 человек. Эпицентр землетрясения располагался в районе горы Уаскаран, это высшая точка Перуанских Кордильер (6768 м). Прямо с вершины произошел гигантский обвал из-за землетрясения. Обвалились, как подсчитали, миллионы кубометров, они пошли вниз и снесли поселок Ранраику на 5000 жителей. Этот обвал вытеснил несколько озёр перед городом Юнгай и уже в виде селевого потока пошёл на город. Перед ним расположен гигантский контруклон, он его перепархнул, как бабочка, и залил Юнгай селем на десять метров высотой, под которым осталось 25000 жителей.

Наша штаб-квартира располагалась в городе Уарасе на высоте более 3000 метров над уровнем океана. Прилетел военный госпиталь, там специалисты наши высшего класса. Оперативные группы по 5—7 человек отправлялись вертолётом и пешком в «горячие точки». Где требовалось срочное оказание помощи. В провинции Анкаш наши оперативные группы побывали более чем в 50 городах и поселках.

Сначала нас встречали как всех белых «гринго». Это у них презрительная кличка для всех иностранцев. Но через неделю мы уже стали «аминго», что означает друг. Не потому, что мы такие хорошие советские люди, оттого, что ребята там «пахали» от зари до зари. Приём начинался с рассветом и заканчивался с наступлением темноты. Слух о добрых делах распространяется там со скоростью звука, беспроволочный телефон работает без перебоев.

— В чём состояла ваша работа? Не медиков?

— Мы работали все вместе. Вечером собирался штаб из шести человек, иногда на нём присутствовали алькальдо всего района и комендант. Правит там, конечно, комендант. Алькальдо — глава городской администрации — выборная должность, цивильная, комендант человек военный, у него вся власть в руках...

Они сообщают нам об обстановке и мы вместе решаем, что надо делать в первую очередь. Начались эпидемии. В отдельных местах о медицине мало что слышали, а о лекарствах не имели ни малейшего представления.

В связи катастрофой распространились разные болезни, такая, например, как перуанская бородавка. Что-то вроде проказы, европеец умирает через день-два, а перуанец может бороться с этой болезнью несколько месяцев. Идёт отмирание тканей. Передаётся эта гадость через укус комара.

Поступает сигнал об эпидемии в Акачако. Собирается группа, но алькальдо предупреждает, что до нас там белых людей не было. Тем более о русских никто не знает, даже их преподаватели, имеющие образование. А если имеется какая-то информация, то не в нашу пользу. Поэтому нас предупредили, если мы им не понравимся, с нас снимут скальп себе на память, там не церемонятся. Но, комсомол, вперед! Скальп, так скальп!

Скачем туда на лошадях, верхом раньше никто не ездил, это, наверное, со стороны заметно. Приехали в Акачако, нас встречает алькальдо на центральной площади, огороженной, как итальянский дворик. Все высыпали нас встречать. Выделили нам помещение, мы устроились и вывесили красный флаг. А там, если висит белый флаг, то значит, в этом доме можно купить пищу, а если красный, то в этом доме продаются спиртные напитки. Не сразу разобрались.

Из Америки привезли целый «Боинг» медикаментов, самолёт сопровождала жена Кеннеди. На момент нашего приезда власти боялись этих медикаментов. Медиков там почти нет, а лекарства в прекрасной, яркой упаковке, растащат, съедят, и неизвестно чем это кончится. С разрешения Красного Креста мы воспользовались этими медикаментами. Во время приёма делали профилактические уколы и прививки. Всем раздавали витамины, американцы очень много их привезли. Переводчики-испанцы не знали наречия «кечуа», но языковый барьер мы преодолели быстро. Пришла старушка, сколько ей лет непонятно, не то сто, не то сто пятьдесят. Лицо — географическая карта: на жёлтом пергаменте, сетка морщин. Ей предложили раздеться, она сняла с себя очень много панталон. «Что болит?» — «Всё болит».

Эта бабулька вытащила из-под юбок кисетик с рыжими монетками, золотыми и бесформенными, может быть, периода инков. А я собирал монеты, у меня глаз загорелся. Был бы один, рискнул бы взять монетку. Но пришлось ей объяснять, что денег мы не берём. Она ушла и через день принесла яйца. Жила она в поселке Тумпо на высоте 4200 метров.

Гигантское количество народа мы приняли.

— Кого-нибудь откопали?

— Откапывали уже трупы, мы, как всегда, опаздывали. Надо приезжать на следующий день после землетрясения.

*****

Что сделано из камня, например, церкви с кирпичной кладкой и толстыми стенами кое-где остались стоять, дали только трещины.

Однажды откуда-то сверху привезли мальчика в состоянии клинической смерти. Пульс не прощупывается, совсем плохой, шансов на спасение практически нет. Отец его объяснил, если мальчик умрёт у нас, то по обычаям в родной дом его вносить нельзя. Он готов был забрать ребёнка обратно. Нам было ясно, что обратной дороги мальчик не вынесет. Геннадий Гузнов, хирург 1 -го Медицинского института, поставил диагноз — панкриатит. Надо немедленно оперировать.

Трое суток боролись наши врачи за его жизнь, на четвёртые к мальчику возвратилось сознание. Произошло невероятное. Местные жители взволнованы: русские вернули к жизни умирающего, русские оживляют. Весть об этом быстро облетела все города и сёла провинции Анкаш. И таких случаев было немало. Валя Коколина принимала роды многократно и тоже реанимировала детей. В её честь был назван не один ребёнок.

Юнгай! О трагедии этого города мы знали, но то, что увидели, поразило: из застывшей массы селевого потока торчали огромные глыбы серого гранита. Ни малейших признаков жизни, только чудом уцелевшие четыре пальмы напоминают, что здесь стоял цветущий город с многовековой историей, город фиест и коррид, город ритуальных танцев и маскарадных шествий. От населения города осталось несколько сот человек, которые были на выезде или на представлении цирка. В это время там гастролировал цирк «Шапито». Он стоял на горе, селевой поток не дошёл до этого возвышения. Кое-где видны одинокие фигуры в траурной одежде и с крестами, медленно бредущие по бывшему городу. Родственники погибших пытаются определить, где стоял их дом, и где остались их близкие. Сохранился на возвышенности Иисус Христос, высеченный из белоснежного мрамора. Он стоит над бывшим городом с распростертыми руками.

А дальше над «городом» возвышается сверкающий, ослепительно белый двуглавый Уаскаран, гордость всех жителей провинции Анкаш. Именно с этой вершины и произошёл обвал. Смотришь на эту вершину и на то, что осталось от города, и поражаешься контрасту красоты и ужаса.

Ещё в Москве мы узнали о трагической гибели 15 альпинистов из Чехословакии. Среди погибших много моих знакомых по совместным восхождениям на Кавказе, Памире, в Татрах. При попытке пройти сложную стену вершины Уандой (6500 м) погиб один их альпинист. Ещё до землетрясения. Руководство экспедиции решило перебазироваться под Уаскаран и совершить восхождение на высшую точку перуанских Кордильер по обычному пути. Базовый лагерь расположили ниже озера Лангонуко. Обвал с вершины вытеснил озеро и весь базовый лагерь со всеми участниками экспедиции был погребён за несколько секунд.

Перед нами постоянно стояла манящая к себе гора Уаскаран, красивая, сверкающая, высотой 67-68 метров над уровнем океана. Несмотря на трагедию, каждый из нас троих альпинистов мечтал о ней про себя, в уме. Не хватало нахальства говорить о восхождении на неё вслух. Но все мы, Слава Романов, Виктор Гуменюк и я, продолжали о ней мечтать.

***

Пошли под Уаскаран, разбили лагерь на высоте 51-00 у границы морен и ледника. Тут мы встретили бычка, чёрненького красавца, и попытались с ним поиграть. Потом не знали, куда от него бежать. Бычков тут готовят для корриды, выпуская на волю. Боевые звери.

Нашли огромную плиту из серого гранита, решили поставить на ней памятник друзьям-альпинистам. После обсуждения различных вариантов остановились на символических ступенях из гранита. Вмонтировали ледоруб и несколько крючьев для закрепления верёвки, сделали надпись на испанском языке, рассказывающую о месте и времени гибели альпинистов из Чехословакии.

На открытие памятника поднялись ребята из молодёжного отряда с охапками живых цветов. Теперь ни одна высокогорная экспедиция не минует памятник. Штурм Уаска-рана начинается отсюда. Во время сооружения памятника мы провели разведку путей подъёма на Уаскаран и даже осуществили попытку восхождения. Но подземные толчки продолжались, и мы возвратились.

— У вас же не было снаряжения. Пытались идти в кедах, что ли?

— Там американские альпинисты были, взяли у них кое-что из снаряжения, верёвку попросили ли у местных жителей.

****

Пошли вверх. Обычный путь нам известен, к леднику вышли без проблем. На леднике свежие разломы и развалы такие, что иногда нет прохода. Поставили палатку, заночевали. Ночью проснулись от взрыва, выскочили из палатки — в двух метрах от нас зияла огромная трещина, которой вечером не было. Моральных сил нам это не прибавило, уснуть мы уже не могли. Гора продолжала дышать, мы всё время в напряжении.

Ледник в таких трещинах, что переползать их сложно. Ушли вправо, под висячий ледник. Висячия ледник это опасно, но дело престижное, приходится идти на риск. Под этим ледником день шли к выходу на перемычку, на предвершинное плечо Уаскарана. На перемычке нашли остатки других лагерей и на следующий день поднялись на вершину.

Как и было условлено, посвятили восхождение памяти погибших от землетрясения. Вершина снежно-ледовая, с шапкой. Сложили на вершине подобие тура. Погода испортилась, долины не видно, хотели пустить ракету, но её бы всё равно не увидели. А наблюдатели ещё при хорошей погоде видели нас на вершине в трубу.

****

Когда нас встречали, собралось очень много детей, все босые, грязные, но огромные черные глазищи горят радостью. На нас нацепили гирлянды из цветов, цветы собрали во всей округе. Фантастическая встреча! На носилках нас носили, брали у нас сувениры и нам что-то дарили. Мне подарили золотую цепочку, там это легко, золото дарится элементарно. Затем мы оказались в Манкосе, и торжественная встреча перешла в торжественный ужин. Поздравления, музыка, выступления... Лёня Левченко великолепно исполнил ритуальный танец. Перуанская кухня, национальные напитки. Ужин затянулся, но завтрак подали как обычно, а в 9.00 ребята уже принимали больных. И опять мы начали ездить по городам и посёлкам, делать прививки, лечить, хирурги делали операции, среди них и сложные.

Однажды на заседание штаба пришёл в коричневой рясе святой отец. Говорит, что пристально за нами наблюдает уже три-четыре недели. Просит обратить внимание на население отдалённых мест. Там идет вырождение за счет родственных браков, нет обновления кровей, нация деградирует.

О трагедии нашего самолёта знали уже в провинции Уарас, где располагался наш штаб. Решением городских властей нам выделили площадь, и мы поставили на ней довольно-таки приличный памятник из гранита и с надписью. Когда соорудили монумент, на его торжественное открытие собралось много народа. Море цветов.

В каждом городе мы попадали в книгу почётных граждан — Юнгай, Уаскаран, Тумпо и так далее. Обставлялось занесение имен в книгу тоже весьма торжественно.

Удивительно, в этой поездке собрались абсолютно незнакомые друг другу люди, и ни разу не случалось каких-либо осложнений между ними. Пятьдесят пять человек разных по возрасту, по жизненному опыту, по взглядам жили весело и спокойно. По сегодняшний день мы встречаемся каждый год в начале октября. Бывает, кто-го не приходит, но на следующий год обязательно появляется. Люди были объединены одним большим делом.

Большая часть наших студентов выросли в крупных специалистов в медицине, защитили диссертации, кто кандидатские, кто докторские. Некоторые стали профессорами.

— Хемингуэй, Володя, конечно, писатель, может быть, большой писатель, но вот насчёт «мужчины высочайшего класса» я бы усомнился. Когда-то он и для меня был примером истинного мужчины, символом мужества, но теперь я так не думаю. Хемингуэй писал, например, что мир делится на две части: на тех, кто видел вблизи ле-опарда, и на тех, кто не видел. Мы что, не видели с тобой снежного барса? Да нос к носу. Ты вон и пуму видел. Ну и что?! А он видел южную стену Ушбы? Знает, что такое высота семь с половиной тысяч метров?

Во время войны в Испании, получив царапину, он бегал по госпиталю и кричал, как твой Арик Поляков: «Я ранен! Я ранен! Я Хемингуэй!» А на тебе живого места нет, весь ломан-переломан. Проснувшись по утру, ты теперь тра-j тишь сорок минут только на то, чтобы размять свои суставы, ублажить свои старые травмы. Иначе тебе не начать новый день. Показухи многовато у этого «классного мужчины».

— Не знаю, я ему верил.

— Вот, вот, Володя, верить можно только своим глазам и ушам.

— Меня как раз умудрились обокрасть в Гаване, украли деньги и документы прямо в номере. У нас был спецрейс. В самолёт меня посадили без документов.

В Шереметьево нас встречали как героев — мимо таможни, открыли ворота, цветы, музыка, речи... А меня под стражей ведут, как преступника. Встречали меня, конечно, жена, сын, Юра Визбор, Аркадий Мартыновский, много друзей. А меня в кутузку. Я с картиной «Тайная вечеря» под мышкой. Звонят в МИД, там говорят, должно быть временное удостоверение. Звонят в Гавану, а они даже не сделали запись о пропаже документов и об обращении к ним. Жене предложили привезти какие-нибудь документы из дома, хоть что-нибудь, удостоверяющее личность. Сначала меня водили в гальюн под охраной. В кармане у меня оказались сертификаты, попросил начальника послать за бутылкой и мы хорошо погуляли. Привезли мой военный билет и меня отпустили домой.

Тогда же было принято решение правительства Перу о награждении нас перуанскими орденами за работу. Получили же мы свои награды тольков 2000 году. Меня тогда, как и многих членов отряда, наградили «Орденом Командора».

БИБЛИОТЕКА

Вступление
Начало
Кому напиться воды холодной?
Домбай
Как будут без нас одиноки вершины
Ушба
Домбайская трагедия
Болгария
Монблан
Австрийская школа альпинизма
Мраморная стена
Пик Коммунизма
Памир
Михаил Хергиани
Непальский трек
Красная палатка
Перу
Памяти восьми
Шаровая молния
Алай
Елена Сергеевна, Леночка
Байконур
Землетрясение в Армении
Северный полюс









Рейтинг@Mail.ru Использование контента в рекламных материалах, во всевозможных базах данных для дальнейшего их коммерческого использования, размещение в любых СМИ и Интернете допускаются только с письменного разрешения администрации!