пятигорск | кисловодск | ессентуки | железноводск
Пятигорский информационно-туристический портал
 • Главная• СсылкиО проектеФото КавказаСанатории КМВДобавить в избранное
МАЛОЗНАКОМЫЙ КИСЛОВОДСК •А. М. Горький и К. С. СтаниславскийОГЛАВЛЕНИЕ


Яндекс.Метрика
 Кисловодск 

А. М. Горький и К. С. Станиславский

А. М. Горький и К. С. СтаниславскийПостоянные посетители Вод знают, что старый театр в Ессентуках однажды соединил в людской памяти два имени — А. М. Горького и К. С. Станиславского. Это было в 1903 году. Станиславский из года в год приезжал лечиться на Кавказские Минеральные Воды, Горький же заглянул сюда во время летнего путешествия по Кавказу, которое совершал инкогнито как обычный турист. Газетные корреспонденты, узнав об этом, хоть и с опозданием, но оповещали о его маршруте. Он тогда был в зените славы. Как рассказал в путевом очерке И. Я. Акинфиев, его узнавали повсюду, смотрели на него как на чудо, кто с благоговением, а кто из любопытства. Станиславский на Кавказских Минеральных Водах здесь, как правило, не посещал спектаклей. Создателю режиссерского театра были невыносимы постановки, в которых участвовали ансамбли из случайно, «на сезон» собранных артистов разных школ. Но 3 июля в новом ессентукском театре в пьесе Горького «Мещане», уже прошедшей в Московском Художественном театре, играл артист его труппы Д. А. Дмитриев, и Станиславский решил посмотреть.

А. М. Горький и К. С. СтаниславскийГорький, заканчивая свое путешествие по Закавказью, прибыл сюда в тот же день из Владикавказа. Вечером, весь засыпанный дорожной пылью, в грубых сапогах, линялой косоворотке, увидел афишу «Мещан», обрадованно удивился — и до провинции пьеса дошла! — и купил билеты себе и своим спутникам: издателю товарищества «Знание» К. П. Пятницкому и артисту И. А. Тихомирову. Горький был сразу узнан: его портреты-открытки продавались в киосках. Вслед за ним, на радость антрепренеру, билеты в кассе вмиг расхватали. Весть: «Горький здесь» распространилась и за кулисы. Актеры взволнованно заглядывали в дырочки занавеса: сам автор будет смотреть их игру! Станиславский, ничего не подозревая, сидел в ложе. Горький разглядел в полумраке своего друга, постановщика его «Мещан», «На дне», и, как только упал занавес, бросился со спутниками к нему. Об этой неожиданной встрече Станиславский радостно и подробно рассказал в письме жене, артистке Московского Художественного театра М. П. Лилиной. Написал об их свидании и местный корреспондент «Петербургской газеты» (от 31 июля).

Друзья обнялись. Тотчас их окружила назойливая публика, Горький поморщился, и Станиславский предложил: «Улизнем?»

Они ушли в парковый ресторанчик. В письме Станиславский рассказал об эпизоде, характерном для будущего автора «Детства». Из ресторанной кухни слышались вопли избиваемого ребенка. Горький, задрожав от гнева, кинулся туда, вырвал мальчика из рук матери-посудомойки. Она-то о Горьком ничего не знала, стала грубить этому плохо одетому по виду мастеровому. Начинался громкий скандал, пока не подоспел одетый «как барин» Станиславский. Вместе с ним Горький уехал в Кисловодск. Мальчишки-газетчики уже кричали на улицах о приезде на Воды Максима Горького. Он и его спутники побывали на Бермамыте, куда курортники ездили на ночь любоваться сказочно прекрасным рассветом над Эльбрусом. То была популярная в те годы экскурсия. По сообщениям корреспондентов, Горький собирался посетить живописное ущелье с «Замком коварства и любви». Там собралась молодежь приветствовать любимого писателя, но он не приехал. Простудившись на Бермамыте с его сквозными ветрами и ночной стужей, Горький принял вдобавок холодную ванну и заболел. Станиславский усадил его в вагон совсем больным. К счастью, в дороге простуда прошла, и путешествие по Кавказу с финалом на Водах закончилось благополучно.

Не известно, бывал ли Горький на Кавказских Водах еще, но Станиславский являлся их постоянным пациентом. Его приезды — не случайный эпизод, а часть биографии. Письма отсюда семье, знакомым, сотрудникам, подробные, длинные, интересные, открывают целую панораму курортной жизни на протяжении многих лет и дорисовывают его собственный образ — человека чистых побуждений, очень доброжелательного, для которого искусство театра — цель и смысл всей жизни. Письма Станиславского читаются как увлекательная повесть о великом подвижнике и труженике сцены, сообщают о его интересах и стремлениях.

Летом 1900 года он впервые едет на Кавказ лечиться. В письме критику С. В. Флерову Станиславский рассказывает, как врачи оторвали его от любимого дела, которым он буквально захлебывался. С присущим ему юмором Константин Сергеевич пишет: «Еду на Кавказ на одиночное заключение... Приехал я сюда один на место моей ссылки и в первые дни подумал, что я в Китае. В вагоне меня предупредили, что следует покрепче запираться в своем купе, а то может прийти кавказский человек, который будет меня немного «резил»...»

В те годы Ессентуки еще имели облик пыльной казачьей станицы. «С первого взгляда не заметил ни одного дома. Какие-то избушки... Помню, были свиньи, бегающие по улице, очень много пыли...» Устроившись в «так называемой здесь гостинице», он пошел по «так называемому городу». И только в парке, где была сосредоточена тогда курортная жизнь, к удивлению, «увидел отлично построенные здания, фонтаны, кафе, рестораны». В первых письмах жене Константин Сергеевич жалуется на бытовые неустройства, но быстро меняет мнение: «Здесь лучше, чем в Виши» (французский курорт — Б. Р.). Он выбрал врача М. С. Зернова, и ему нравилось, как доктор его «ведет». Из гостиницы Зипалова Станиславский перебирается на благоустроенную квартиру в дом Воиновой, который стал его приютом и в последующие посещения Рхсеитуков. «Я освоился с этой тишиной... разговаривать езжу в Кисловодск».

Со временем он встретил здесь многих столичных знакомых. Стало веселее. Станиславский описывает жене поездку в Пятигорск с артистами, поэтом Лоло (Мунштейном), актером Редером. На Машуке их застала гроза, они спаслись от нее в ресторанчике на вершине. «Гроза была очень красива — облака неслись ниже нас, а потом радуга светилась над нами». Вначале актеры стеснялись маститого режиссера, но потом посыпались шутки, был объявлен конкурс на самого остроумного среди них. Победил поэт Лоло, сочинивший экспромт:

Чинаров с Редером сошлись на Машуке
И состязались в остроумье.
Бешту глядел на них в раздумье
И молвил им в тоске:
«Я тысячи веков гляжу на эти группы
и видел множество людей!
Поверьте ж мудрости моей:
Вы оба — глупы.

В 1901 году однообразие курортной жизни скрашивается обилием новых друзей. Познакомившись в санатории Зернова с молодыми актрисами Малого театра А. А. Яблочкиной и Н. А. Никулиной, Станиславский вместе с ними ездит в Кисловодск принимать нарзанные ванны, показывает им живописные окрестности. Основателя Художественного театра многие здесь уже знают, ищут с ним знакомств, он получает записочки от «благодарной публики». Назойливость смешит его и сердит. Какая-то дама сочувственно замечает: «При такой игре, как ваша, необходимо летом лечиться». Местные старожилы вспоминали, как гимназистами они «преследовали» Станиславского и Качалова в парке и в биллиардной и в шутку были прозваны «телохранителями».

Станиславский скоро полюбил Кавказ и рекомендует своим артистам лечиться и отдыхать на Водах. Присутствует он здесь на свадьбе В. И. Качалова с Н. Н. Литовцевой. В театр ходит только потому, что в Москве вечерами нет времени посещать чужие спектакли, а на курорте он может насладиться искусством заезжих крупных мастеров. Так, в Кисловодском Курзале он смотрел А. И. Сумбатова-Южина в «Джентльмене», в Ессентуках приветствовал М. Г. Савину.

Хороши его письма детям: маленькой дочери он дает советы, как «согревать людей добротой своего сердечка», рассказывает о детском празднике с концертом, который устроил в Ессентуках детский сад на небольшой сцене в галерее № 17. Сыну тоже пишет о том, что в Пятигорске 15 июля 1901 года, в годовщину смерти М. Ю. Лермонтова, он в торжественной обстановке возложил к памятнику венок от Художественного театра, излагает мальчику историю гибели великого поэта на дуэли.

Станиславский дал слово жене, что на курорте будет только лечиться, беречь нервные силы, расшатанные заботами о своем молодом театре и поисками образов в ролях. Поэтому он упорно отказывается от выступлений на сценах, несмотря на мольбы антрепренеров. «Форкатти даже заплакал», — пишет он жене. Отдыхает Станиславский с удовольствием: «Теперь никаким телефонам не догнать». Однако, охваченный своей главной страстью — театром, все-таки и на отдыхе постоянно трудится: обдумывает будущие роли, его обширная переписка полна театральных забот, советов актерам, набросками планов готовящихся постановок. Он ликует, приобретя здесь волынку для «Снегурочки».

В одном из писем О. Л. Книппер-Чеховой, отдыхавшей в Норвегии, Станиславский на многих страницах дает поручения «с натуры» проверить детали постановки их театром пьесы К. Гамсуна «Драма жизни» и намеченных пьес Г. Ибсена. Просит повидаться с Гамсуном, чтобы выяснить подробности замысла его сценических образов.

В год, когда Московский Художественный театр готовит «Синюю птицу», с Кавказа он пишет письмо Метерлинку, автору пьесы, бельгийскому драматургу, советуется с ним, приглашает в морозную Москву, обещая обеспечить шубой.

В 1903 году в Ессентуках большой съезд артистов: «Звезд здесь больше, чем на небе», — шутит Станиславский. Он сближается с танцовщиками Е. Гельцер, В. Тихомировым, певцом И. В. Тартаковым, ездит в Кисловодск на встречи с В. Н. Давыдовым. В то лето Станиславский живет в Новоказенной гостинице. Встреча с Горьким очень оживила его, но многолюдье раздражает, особенно «приставанья дам». Недоволен он и только что построенным в Ессентуках театром: «плохой и на плохом месте». Одно утешение — работа мыслей, которые он пытается изло­жить в уже задуманном теоретическом труде «Настольная книга драматического артиста». Это начало огромной его работы, ко­торая впоследствии воплотится в книгу «Моя система». Здесь же он заканчивает статью «Труд артиста кажется легким».

«Я в бунтующем Кавказе, — пишет он летом 1905 года актрисе Александрийского театра В. В. Котляревской, — несмотря на всякие ужасы, от которых нас предостерегали, здесь спокойно и хорошо. На этот раз я здесь с семьей и веду жизнь праведную, не легкомысленную, как раньше». Живет Станиславский опять на излюбленной и удобной даче Воиновой. Из-за забастовок железнодорожников сообщение с Кисловодском затруднено, но он все-таки прорывается туда для свидания с лечившимися «вторым хозяином» Московского Художественного театра В. И. Немировичем-Данченко и актером А. Л. Вишневским. Тем летом Станиславский изменил своему обыкновению отказываться от выступлений: в день годовщины смерти А. П. Чехова принял участие в благотворительном концерте, сборы от которого пошли на устройство «чеховской» комнаты для туберкулезных больных при санатории «Азау». В Казенном театре с М. П. Лилиной он сыграл сцены из «Дяди Вани» и «Чайки». В этом концерте вышли на сцену также А. Л. Вишневский и В. О. Массалитинова. В зале был драматург С. А. Найденов, который поднес исполнителям корзину роз, образующих монограмму АПЧ — Антон Павлович Чехов.

В конце июня, как всегда, Станиславские из Ессентуков пе­реехали в Кисловодск. Их адрес мы узнаем из письма М. Горькому: гостиница «Россия». Кисловодск становится любимым местом летнего отдыха Станиславского. Сейчас на улице Ярошенко, рядом с дачей художника, стоит красивое здание кардиологической клиники имени В. И. Ленина. Прежде здесь был частный пансион Ганешина, в котором в 1910 году Станиславский с семьей прожил особенно долго, до зимы. Освобожденный от московской повседневной суеты, он неустанно работал над будущей книгой о воспитании, обучении актеров игре без штампов. Станиславский создает собственный метод такого обучения. В прежние годы он читал наброски своих мыслей об этом артистам, учил по новому методу молодую О. В. Гзовскую, теперь в студиях Московского Художественного театра уже работают по его системе. «Кроме как на Кавказе, не удается записать все, что созрело», — пишет он единомышленникам. Станиславский работает прямо в парке, среди природы, заполняя заметками тетрадь, лежащую на коленях.

Но лето это оказалось полным несчастий. Сначала заболел сын Игорь, потом свалился в брюшном тифу сам Константин Сергеевич. Театр направил для ухода за ним режиссера Л. А. Сулержицкого. Станиславский любил этого светлого и одаренного человека, говорил, что его «поцеловали все музы». О ходе болезни Станиславского Сулержицкий писал Горькому, рассказывал, что режиссерское искусство Константин Сергеевич по привычке проявляет даже при перекладывании его на кровати: кому где стать, что кому делать, как бы конструирует мизансцены. Есть кисловодские фотографии того года: супруги Станиславские, их дети и «Сулер», так в тесном кругу называли Сулержицкого.

Станиславский ослабел. Ему не разрешают писать, он диктует деловые письма жене, и тайком от нее нарушает врачебные запреты. Сулер уехал. Лилина в теплом письме благодарит его за заботы, сообщает, что «Костя лепит короля для «Гамлета» — больше ему ничего не позволяют врачи,— но все-таки, вопреки запрещениям, продолжает ее письмо сам, обуреваемый волнениями за театр...». Осень. Все разъехались. «Кисловодск стал совсем глухой провинцией». В письме Немировичу-Данченко больной ликует: театр принял к постановке «Братьев Карамазовых». «Кричу ура и рукоплещу, как психопат, и радуюсь, как ребенок, поздравляю и люблю всех». И снова о деле, о театральном деле, словом, и во время болезни верен себе. С большой горечью воспринимает весть о смерти Льва Толстого: «Как страшно становится на земле без него!», то был тяжелый год. За границу, как советовали врачи, для полного выздоровления ехать не тянуло — «поиздержался», «дорогонько болеть в Кисловодске». Уехал отсюда только 5 декабря, удивленный, что «кругом все горы в серебре, а на деревьях почки».

Год за годом посещает Станиславский Воды, совсем здесь освоившись. Начинает лечение в Ессентуках, а затем отдыхает в Кисловодске. В 1912 году он живет с М. П. Лилиной в санатории «Азау», каждый день к ним приходят М. Г. Савина и Л. А. Сулержицкий. В Кисловодске снова живет в санатории Ганешина. Работает над книгой очень напряженно: «Я похудел. Очень много пишу», — сообщает он О. В. Гзовской. На душе неспокойно: в театре и его студиях, где уже появился Вахтангов, идут занятия по его системе, которую он воплощает в книге. Волнуется: «Если уж ничего из этих поисков не выйдет, значит устарел, пора на покой...»'. Любови Гуревич Станиславский жалуется: «Я гоняюсь целый месяц за вновь ощупанными ощущениями при творчестве... Устал, а не отдохнул... Все внимание было направлено на творящую душу актера, и поэтому я... плохо сознавал, что происходило кругом...».

Среди мемориальных мест Станиславского на Водах — самое главное, пожалуй, — кисловодский пансион Ганешина (теперь клиника имени В. И. Ленина), а в Ессентуках — сохранившаяся дача Воиновой. Живет у Ганешина он и в 1913 году. В письмах его этого периода мало говорится о лечении и быте, но они полны забот о судьбе театра. «В Кисловодске Бравичи, Качалов. Балиев, Книппер», — сообщает Станиславский уже взрослому сыну и дает ему много советов, как сохранить благородство души.

И всегда он окружен «созвездием талантов», шутит, придумывает развлечения. Собирались они часто на кисловодской даче артиста Л. Г. Тер-Акопова, прекрасного исполнителя роли Уриеля Акосты в одноименной пьесе Гуцкова. Читали стихи, обсуждали новые произведения писателей, музицировали, острили, и оттуда веселой компанией ранним утром в экипажах отъезжали на пикники в окрестности Кисловодска и Ессентуков. Особенно полюбились поездки в живописную Чугуеву балку, которую они назвали «Долиной очарования». И это название сохранилось за ней до сих пор.

Богат событиями на Водах был 1916 год. «Мой адрес с 13 июля: Ессентуки, санаторий доктора Пржесецкого», — сообщает он Л. А. Сулержицкому. С беспокойством пишет сыну о военной обстановке в Крыму, где тот проводит лето, зовет к себе. «Конечно, веселья не обещаю... Вчера из Ессентуков уехал Рахманинов, а с неделю уехал в Крым Шаляпин. Мы с ними отлично проводили время. Гуляли, пили воду. К нам присоединились Кусевицкий, Кошиц... Санины... Вся эта компания возбуждала внимание, что злило Рахманинова и радовало Шаляпина». С ними Станиславский встречался в ессентукском доме певца П. П. Фигурова — своеобразном музыкальном «салоне» на курортах.

Все города на Водах в то время были полны ранеными. «При поездках в Кисловодск и обратно вагоны переполнены... Дамы стоят... По инстинктивной привычке уступаешь им место, а тут же сидящие мальчики... еще бравируют тем, что я и женщины стоим. Объясни мне, что это такое?» Отсюда Станиславский пишет Немировичу-Данченко, выясняя все чаще возникающие между ними разногласия. Он полюбил Кисловодск и мечтает устроить в нем даже в зимние месяцы маленькую студию, чтобы «репетировать и разговаоивать на воздухе об искусстве. Когда придет это время? Хоть бы дождаться...»

На глазах Станиславского развивались наши курорты, особенно Ессентуки, о которых он некогда писал: «Боже, куда я попал, в Индию, Персию или Китай?» В 1927 году Станиславский отдыхал в санатории ЦЕКУБУ (Центральной комиссии по улучшению быта ученых, ныне санаторий имени Горького) вместе с крупнейшими деятелями советской культуры, для которых санаторий и был построен. На вокзале почетного гостя встречали артисты.

Дочери и внучке Константин Сергеевич описал жизнь в новом санатории: «Мне выбрали комнату не в главном доме, а рядом, неподалеку, где мило и тихо... Санаторные дамы, новые мои поклонницы, приносят мне цветы... Отсюда замечательный вид, который можно сравнить только с видом на Тифлис с грибоедовской могилы... Кажется, стоишь на мысу огромного корабля Крестовой горы, а под тобой, далеко внизу, расстилается огромный городище, вроде Нью-Йорка. Общество здесь чрезвычайно приятное — профессора во главе с академиком Ольденбургом, известная поэтесса А. А. Ахматова...»

Отдохнув, Станиславский принял участие в санаторном концерте в честь наркомздрава Н. А. Семашко. Старый артист вместе с В. И. Качаловым и А. А. Яблочкиной сыграл сцены из пьесы Островского «На всякого мудреца довольно простоты», в которой им был создан бесподобный образ Крутицкого. Память о Станиславском на Водах хранят его письма, газетные сообщения, воспоминания и, конечно же, «дорогие адреса» его курортных квартир.

К началу книги

Предисловие
А. С. Пушкин
М. Ю. Лермонтов
С. И. Уптон
Л. Н. Толстой
С. А. Смирнов
Н. А. Ярошенко
С. И. Танеев
В. И. Сафонов
М. Г. Савина
Ф. И. Шаляпин
Д. Н. Мамин-Сибиряк
А. М. Горький и К. С. Станиславский
К. Л. Хетагуров
В. Ф. Комиссаржевская
В. Я. Брюсов
В. М. Киршон
В. В. Хлебников
А. И. Солженицын
Край вдохновения








Рейтинг@Mail.ru Использование контента в рекламных материалах, во всевозможных базах данных для дальнейшего их коммерческого использования, размещение в любых СМИ и Интернете допускаются только с письменного разрешения администрации!