пятигорск | кисловодск | ессентуки | железноводск | кавминводы
Пятигорский информационно-туристический портал
 • Главная• СсылкиО проектеФото КавказаСанатории КМВДобавить в избранное
«МОЯ ЖИЗНЬ ПОД ЗЕМЛЕЙ» • Автор: Норбер КастереОГЛАВЛЕНИЕ


Яндекс.Метрика
 Спелео 

На перепутье

Открытие пещеры Монтеспан наделало много шума. В прессе появились многочисленные и иногда совершенно неожиданные комментарии. Медведь и львы Монтеспана удостоились внимания журналистов, которые в статьях на эту тему стремились перещеголять друг друга. Правда, дело происходило в августе, в мертвом для журналистов сезоне, когда они, так сказать, отправляются на ловлю «морского змея». В жаргоне американских репортеров есть это красочное выражение, прекрасно характеризующее их профессиональное занятие, направленное на то, чтобы привлечь, отвлечь и даже возбудить внимание читателей, притупленное каникулами и отсутствием сенсационных сообщений. Они стараются «заставить льва рычать», подобно тому как укротитель громкими ударами бича пытается заставить зарычать своих слишком молчаливых и пассивных хищников.

Таким образом они заставили «рычать» львов и «ворчать» медведя Монтеспана. Одна в то время популярная, но с тех пор прекратившая свое существование парижская ежедневная газета написала крупным шрифтом на первой странице: «Юный пастух, преследуя форель, ныряет в подземный поток и открывает медведя и львов, которым по 20 000 лет!» К счастью, мадленские скульптуры более серьезно, долго и тщательно изучались специалистами по доисторическому периоду. Но даже здесь не обошлось без преувеличений и неожиданных интерпретаций некоторых археологов, обладавших избыточным и необузданным воображением. Один ученый, известный своими смелыми гипотезами и запутанной книгой под названием «La Prehistoire par les Etoiles» («Предыстория по звездам»), изучал медведя Монтеспана по фотографии. Исходя из расположения отверстий, нанесенных стрелами, которые были видны на статуе сбоку, он взялся утверждать, что эти черные точки представляют созвездие Большой Медведицы и, следовательно, сама статуя медведя связана с астрономическими наблюдениями наших предков и стоит у колыбели астрономии как науки.

Граф Бегуен, который давно уже скрещивал копья с этим ученым, передергивающим данные, заметил, что отверстия на статуе, специально выбранные, для того чтобы в них узнать Большую Медведицу, ничем не напоминают известную конфигурацию этого созвездия. На это археолог-астроном ему высокомерно возразил, указав, что за тысячелетия созвездия меняют положение и, следовательно, изменяется конфигурация созвездий и что именно на основании этого можно точно определить возраст медведя Монтеспана, а именно 122 318 лет!

Еще в одной области, впрочем гораздо более узкой, то есть в местном масштабе, открытие пещеры Монтеспан несколько реабилитировало меня и заставило со мной считаться. С давних пор молва и общественное мнение считали меня пустым мечтателем, пытающимся достать луну с неба, отчаянным оригиналом, может быть, кладоискателем. Некоторые зашли еще дальше и шепотом передавали, что продажа знаменитых статуи в Америку (которые, кстати, и сейчас, когда я пишу эти строки, спокойно стоят в глубине пещеры) принесла мне много долларов, а наиболее осведомленные называли даже точную сумму, должен признаться, весьма солидную! Поскольку одни сюрпризы все время сменялись другими, остается упомянуть еще об одном последствии этого открытия. Известный спортивный журналист Франц Рейхель написал мне письмо, в котором сообщал, что спортивная академия (о существовании которой я даже не подозревал) присудила мне Большую золотую медаль. Он поздравлял меня, выражая, однако, сожаление, что я лишь немного не дотянул до Большой германской премии Морге в сумме десять тысяч франков. Действительно, в 1923 году шла не известная мне, но очень острая борьба за эту премию, и достойным победителем оказался Ален Гербольт, пересекший в одиночку Атлантический океан на судне «Файркрест».

Несколько ошеломленный и выбитый из колеи таким неожиданным резонансом, я, любивший свои «дыры» главным образом за покой и уединение, которыми мог в них наслаждаться, старался как-нибудь пережить этот внезапный лестный шум. Потом, когда страсти несколько улеглись и сосредоточенная на моей персоне иллюминация была погашена, я смог вновь вернуться к своим планам и задачам. Перед самым началом моего одиночного похода в Монтеспан в 1922 году я записал в блокноте, в который тщательно заносил все, что относилось к уже известным мне пещерам или к тем, которые я собирался разведать, следующие слова: «Что таит эта пещера?» На следующий день после официального визита ученых, о котором рассказано выше, я смог записать ответ, столь же краткий, сколь и полный значения: «Самые древние статуи в мире». «Но ведь пещеры - это путь, ведущий в тупик. Ты сам это хорошо знаешь», - говорил мне совершенно резонно отец, по-видимому сильно обеспокоенный моим будущим и решивший им заняться. Он советовал мне подумать «о серьезных вещах» и выбрать юридическое право или нотариат, естественные науки или агрономию.

Братья подавали мне хороший пример. Жан, травмированный четырьмя годами войны, отказался от дальнейшего изучения медицины, начатого им в 1914 году, но показавшегося слишком длительным, и поступил в инспекцию, где прошел все ступени служебной лестницы, сделав блестящую карьеру. Марсиаль выбрал медицину и окончил медицинский факультет университета Тулузы с золотой медалью. Что касается меня, то этот вопрос был очень трудным. Я решил посоветоваться с графом Бегуеном, но тот не счел возможным настаивать, чтобы я избрал путь изучения первобытной истории. Во Франции было всего три соответствующие кафедры: в Париже, Нанси и Тулузе. Граф возглавлял кафедру в Тулузе и сообщил мне конфиденциально, что его предшественник Картальяк преподавал на ней совершенно бесплатно в течение многих лет и что сам граф, рассматривающий свою деятельность как миссию, получает жалованье меньшее, чем швейцар факультета!

Доктор Капитан говорил мне несколько более обнадеживающие вещи. Он сказал, что, может быть, ему удастся помочь мне получить стипендию, нечто вроде «Виллы Медичи». Кроме того, он предложил включить меня в качестве археолога в экспедицию в Афганистан, но этой экспедиции не суждено было состояться. Если мы здесь говорим о вещах и соображениях, не имеющих никакого отношения к древнейшей истории и спелеологии, которым одним только надлежит иметь место в «Воспоминаниях спелеолога», то делаем это намеренно. В письмах молодые люди, которых привлекает спелеология, спрашивают меня, можно ли сделать карьеру на этом поприще, и просят советов, как этого достичь.

Пользуясь случаем, я отвечаю им еще более категорично, чем ответили мне граф Бегуен и доктор Капитан; мой отец был совершенно прав, когда говорил, что «пещеры - путь, ведущий в тупик», так как чистая спелеология как единственное занятие - не профессия и не может прокормить человека, себя ей посвятившего. «И все же, - возразил мне один из моих корреспондентов, опечаленный моим ответом, но настойчивый молодой человек, - вы отговариваете меня от пути, на котором сами добились больших успехов и на котором, как мне кажется, я смогу добиться того же». Мне придется повториться и еще раз сказать то, что я часто говорил и раньше: «Не берите с меня пример, однако следуйте моим советам». Для исследований подземелий спелеологу надо иметь другую одежду, чем «туалет нудиста», которым я долго пользовался и который даже пещерные люди, одетые лишь в звериные шкуры, нашли бы слишком примитивным. Необходимо запастись другими источниками света, чем жалкие свечи, которые даже мадленцы из Тюк д'Одубер сочли бы недостаточными и которые легко могли послужить причиной моей гибели. Не ныряйте в сифон с единственным запасом воздуха в ваших легких: это игра в «орел и решку» с судьбой. Никогда не спускайтесь под землю в одиночку: это безумная затея, которая мне удавалась, но мне просто везло.

Нарушение подобных элементарных правил безопасности и здравого смысла не имеет оправданий, его мог позволить себе лишь совершенно оторванный от всего, неопытный одиночка, не имевший ни малейшего понятия о спелеологии; мысли об исследованиях пещер в одиночку могли возникнуть лишь в мозгу у того, кто не был знаком ни с наукой, ни со спортом, которые в то время еще не имели своих правил, дисциплины и организации, какие они имеют теперь. Наконец, вернемся к вопросу об основной специальности некоторых молодых людей, жаждущих сделаться профессиональными спелеологами, и об их конкретных возможностях в этой области. Но здесь мне придется «поднять завесу над моей личной жизнью».

Тогда, в 1924 году, я был совершенно издерган, истерзан одолевавшими меня заботами, и поэтому тот год был беден исследованиями пещер, зато в нем произошло нечто, что могло бы заставить Наполеона сказать еще раз часто повторяемую им, как утверждают, фразу: «Случается только непредвиденное». Для меня таким непредвиденным оказалась моя женитьба в конце года, точнее, 30 декабря 1924 года.

Элизабет, дочери доктора Раймонда Мартина, врача префектуры Сена, было девятнадцать лет, и она собиралась заняться медициной. Она проводила каникулы в маленьком селении Озас между Сен-Мартори и Ориньяком и также находилась на перепутье, когда случай, судьба заставили нас символически и буквально встретиться на перекрестке дорог. В одно прекрасное воскресенье она решила прогуляться после вечерни. Я же пришел в селение Озас поискать окаменелостей в этой скалистой местности - подробность, сыгравшая важную роль, поскольку без этих Rhynchonella decorata, включенных в мезозойские меловые отложения, мы с Элизабет, по правде сказать, никогда бы не встретились. Свадебное путешествие мы провели в Провансе, и, конечно, оно прошло под знаком пещер, которые мы там посещали. Затем в 1925 году мы поселились на окраине Сен-Годенса в одной усадьбе, где мне, можно сказать, более чем когда-либо пришлось стать «подземным землекопом».

Раньше Элизабет никогда не случалось бывать в пещере, но она была превосходной альпинисткой и уже совершила к тому времени восхождения на многие пиренейские вершины в массиве Баньер-де-Люшон. Что касается меня, то я никогда еще не совершал восхождений, но, как известно, был страстным приверженцем подземного мира. Это видимое противоречие, однако, вовсе не было антагонистическим. Мы нашли идеальное решение - я занимаюсь поисками пещер и пропастей высоко в горах, а моя жена исследует их вместе со мной, одновременно приобщая меня к альпинизму.

БИБЛИОТЕКА

Введение
Рождение призвания. Грот Бакуран
Пещеры Эскалера и Гаронна
Ползком
Эмиль Картальяк и Тулузский музей
Знаменитая, но разочаровывающая пещера Ориньяк
Моя первая настоящая пещера — грот Монсоне
Моя первая пропасть — Пудак-Гран
Спорт до излишества
Война и послевоенное время
Интеллидженс сервис под землей
Конгресс в Арьеже
Глиняные бизоны
Колдун грота Трёх братьев
Калагуррис
Самые древние статуи в мире
На перепутье
Ледяной грот Кастере
Мартель — создатель и проповедник спелеологии
Жиросп и Алькверди. Древнейшая и первобытная история
Спелеологи на вершине горы Нетху
Грот Рычащего Льва
Истинный исток Гаронны
Подземная жемчужина — пещера Сигалер и самая глубокая пропасть Франции — пропасть Мартеля
В пропастях Атласа
Двадцать пять лет с летучими мышами
Пещеры и молния
Подземная река Лабуиш
Пропасть Эспаррос
Элизабет Кастере — первая женщина — исследовательница пропастей
Хенн-Морт
По следам пещерного человека в гроге Алден
Ледяные пещеры массива Марборе
Пьер-Сен-Мартен
Два «разукрашенных» грота — Баррабау и Тибиран
Пятьдесят два каскада пещеры Сигалер
В пропастях массива Арба
Темные истории
Исследователь








Рейтинг@Mail.ru Использование контента в рекламных материалах, во всевозможных базах данных для дальнейшего их коммерческого использования, размещение в любых СМИ и Интернете допускаются только с письменного разрешения администрации!