пятигорск | кисловодск | ессентуки | железноводск | кавминводы
Пятигорский информационно-туристический портал
 • Главная• СсылкиО проектеФото КавказаСанатории КМВ
ТУРИСТУ О ГЕОГРАФИЧЕСКИХ НАЗВАНИЯХ • Автор: Поспелов Е. М.ОГЛАВЛЕНИЕ


Яндекс.Метрика
 Туризм 

Туристский вклад в топонимику

Развитие топонимики как науки, а также успешное использование топонимики в целях решения различных практических и теоретических задач требует прежде всего знания самого фактического материала, полных и систематизированных сводок географических названий. Эти сводки могут быть изданы в виде словарей, списков, каталогов названий или представлены в виде рукописных картотек — главное, чтобы они существовали и были доступны для использования. Современной топонимикой установлено, что попытки изучения изолированного, отдельно взятого названия в большинстве случаев не могут быть эффективными. Для получения правильных выводов обязательно, во-первых, определить место изучаемого названия среди других названий той же территории, его связи и параллели, а во-вторых, обязательно выявить подобные названия в других местах, нанести их на карту, постараться понять причину территориального распределения. Так, например, для объяснения названия подмосковного города Коломна начиная с XVIII в. и до наших дней был выдвинут ряд гипотез, предположений и просто любительских дилетантских построений. Для их объективной оценки важно было выявить все названия Коломна, Коломенка. В результате было установлено, что в зоне массового распространения финно-угорской топонимики это название не встретилось ни разу. А все в настоящее время известные названия распределены на карте так, что свидетельствуют в пользу славянской гипотезы происхождения этого топонима. Получение такого вывода стало возможным благодаря использованию существующих списков названий и картотек.

Но, к сожалению, подобных сводок до сих пор еще очень немного. Поэтому задача сбора топонимического материала в настоящее время может считаться важнейшей для топонимики. Причем выполнять эту задачу следует немедленно, не откладывая ее в долгий ящик. Такие факторы, как концентрация населения в городах и центральных усадьбах совхозов, исчезновение малых деревень, механизация и интенсификация сельского хозяйства, приводят к тому, что многие местные названия хозяйственных угодий (полей, покосов и т. п.) и природных урочищ (лугов, лесов, болот и т. п.) выходят из употребления, забываются населением и навсегда теряются для науки.

В сборе названий, кроме ученых, принимают участие многочисленные краеведы. В их числе видное место принадлежит студентам педагогических институтов, выполняющим эту работу во время летних полевых практик по географии или диалектологии. Активно собирают материал учащиеся, объединяемые Всесоюзным географическим обществом «Планета». Для примера отметим, что топонимическая группа «Планеты», работающая при Московском филиале Географического общества СССР, которую возглавлял энтузиаст топонимики И. Гольдфарб, за три лета 1984, 1985 и 1986 гг. собрала в Щелковском и Ногинском районах Московской области свыше 2,5 тыс. названий. Таким образом, имеющийся опыт сбора топонимов показывает, что при желании и туристы, особенно путешествующие самодеятельно, могут также оказать неоценимую помощь в этом деле. Однако для того чтобы эта работа была действительно полезной, нужно отчетливо представлять: что собирать, как собирать, куда и в каком виде передавать собранный материал. Ответ на вопрос «что собирать?» в значительной мере зависит от степени топонимической изученности территории, ее обеспеченности топонимическими словарями, списками названий и в каждом конкретном районе может иметь свои особенности. Однако в самом общем виде это выглядит следующим образом.

Названия населенных пунктов — единственная категория названий, которые хорошо систематизированы на территории всей страны. В прошлом веке были изданы Списки населенных мест Российской империи, составленные по губерниям. После Октябрьской революции регулярно переиздаются областные справочники административно-территориального деления, содержащие названия всех населенных пунктов. Поэтому в простой фиксации названий сел и деревень нет необходимости. Но если выясняются какие-либо дополнительные сведения, например бытующее у местных жителей объяснение происхождения названия или неофициальное название села, деревни, поселка, употребляемое населением вместо принятого в документах, то они обязательно должны быть отмечены. Внутри населенного пункта собираются названия частей селения: концов, отдельных кварталов, микрорайонов, а также улиц, переулков, прогонов, садов, парков, кладбищ. В сельских населенных пунктах, где была церковь, монастырь, пустынь, нужно выяснить и их названия, так как они зачастую получали отражение в топонимии.

В этой главе хочется еще раз предупредить читателя, что использование названий населенных пунктов требует большой осторожности. «Прозрачность» этих названий, «очевидность» заключенной в них информации зачастую оказывается обманчивой. Дело в том, что названия населенных пунктов чаще всего образуются от личных имен, прозвищ, фамилий их владельцев или первопоселенцев. Поэтому названия деревень Волкова и Медведевка, Дубово и Березовка к зоологии и ботанике никакого отношения не имеют, они лишь свидетельствуют, что этими селениями владели некие Волков и Медведев, Дубов и Березов или лица с прозвищами (именами) Волк, Медведь, Дуб и Береза. А что такие и многие подобные им личные имена в России XV — XVII вв. были в широком употреблении, зафиксировано в ряде исследований. Название Бесово только в рассказах старожилов связывают с каким-нибудь загадочным случаем, происшедшим в соседнем глухом овраге с неким прохожим. Если же обратиться к документам (писцовые книги, материалы Генерального межевания России и др.), то сразу же выясняется, что название деревни сравнительно позднее и появилось лишь после того, как она была приобретена помещиком Бесовым. Внешне «производственные» названия Рыбаки, Кузнецы при достаточно внимательном рассмотрении нередко оказываются связанными с лицами, фамилии которых Рыбаков и Кузнецов. Даже такие загадочные названия, как Хрипань и Мамыри, сводятся к фамилиям владельцев, переработанным в народном употреблении. Неучет указанных особенностей названий населенных пунктов особенно часто встречается у начинающих топонимистов. Нет необходимости говорить, насколько это может исказить действительную картину природы и хозяйства района. «Лобовое» объяснение таких названий, производимое без обращения к документам, позволяющим выявить историю селения, его бывших владельцев, занятий населения, является совершенно недопустимым упрощенчеством и нисколько не лучше отмечавшихся выше народных толкований названий или кабинетных попыток их псевдонаучного объяснения

Туристы, собирающие микротопонимы, должны выяснять названия водных объектов, а также связанной с ними микрогидронимии, т. е. названий ручьев, родников, ключей, колодцев, прудов; отдельных мест на реках и озерах: топей, омутов, бродов, Мест водопоя скота, купания; названия положительных и отрицательных форм рельефа: гор, холмов, курганов, а также оврагов, долин, балок, лощин, ям, пещер; названия лесов, отдельных мест в лесу, небольших рощ, лесных полян, просек, вырубок, гарей, а также болот, лугов, лужаек и т. п. Представляют интерес также названия мест, связанных с хозяйственной деятельностью: полей, садов, ягодников, пасек, пастбищ, выгонов, полднищ; торфоразработок, карьеров песка, глины, камня. Обязательно выявляются названия, связанные с историческими событиями Великой Отечественной войны, Октябрьской революции, гражданской войны, Отечественной войны 1812 года или еще более давнего прошлого, а также со всеми возможными мирными событиями. Как видно из приведенных примеров, среди названий, которые подлежат установлению, значительную часть составляют микротопонимы, т. е. названия небольших объектов, известные лишь узкому кругу местных жителей. Но несмотря на свою малую известность, микротопонимы представляют большую ценность для науки. Это обусловлено прежде всего их большой распространенностью. По имеющимся в литературе данным, в окрестностях одной деревни умелый топонимист может выявить до 150—200 микротопонимов. А поскольку количество деревень в каждой области исчисляется тысячами, то количество микротопонимов — многими миллионами.

Другой важной особенностью микротопонимов является то, что они возникают в результате стихийного народного творчества и не подвергаются официальному административному воздействию. Это зачастую позволяет проследить процесс развития названия. Так, микротопонимы покос Под горой или пожня За болотом ближе к простому указанию местоположения объекта, чем к имени собственному, — многие исследователи считают их лишь эмбрионами будущих названий Подгорье, Заболотье. В Москве, в источнике 1389 г. отмечено существование урочища Три Горы. От этого микротопонима со временем образовалось название местности Трехгорка и куст внутригородских официальных названий: Трехгорная застава, Трехгорный вал, Трехгорные переулки, фабрика «Трехгорная мануфактура». С XIV в. известно урочище Сосенки. Его окрестность стала называться Под Сосенками (например, построенная в 1476 г. церковь получила название Введения под Сосенками), а переулок — Подсосенским. Некоторые микротопонимы переходили в городскую топонимию вместе с церковными названями, образованными на их основе: от Спас, что в Чигасах, Никола на Ямах образовались названия Спасочигасовский переулок, Николоямская улица. Микротопонимы относительно недолговечны, поскольку их известность ограничена лишь узким кругом жителей, и они исчезают вместе с жителями деревень, хуторов и т. д. Даже смена поколений нередко ведет к изменению микротопонимии. Гора около деревни Поляны (Муромский р-н, Владимирская обл.) в XVII — XVIII вв. была известна как Дивная, существовало предание, объяснявшее это название. В XIX в. это уже гора Городок, а в начале нашего века в обращение вошло пренебрежительное Городина.

Микротопонимия, как правило, реагирует на изменение реальных географических условий: вырубка леса, заболачивание озера, зарастание покоса кустарником и другие изменения окружающей среды ведут к изменениям и в микротопонимии, хотя происходят они не сразу. Некоторое время старое название еще продолжает существовать и в новых условиях: сухая канава, занимаемая водой только в половодье, еще называется Глубокий ручей, небольшой участок земли известен как Землемерская Яма, хотя никакой ямы там уже нет и в помине. Еще в начале XX в., во времена частной собственности на землю, обычны были микротопонимы, образованные по именам владельцев: Иваново поле, Савватеево болото, Пашкин лог, Ганькин мыс, Машина кулига и т. п. Смена владельца вела к изменению таких названий. В селе Ломоносове, на Северной Двине, есть Жучкова гора, которая ранее называть Аннина гора, а еще ранее — Осина гора. О былой принадлежности свидетельствуют названия Барский лес, Казачьи луга, Игумново поле и т. п. Принцип присвоения «владельческих» названий сохраняется и после коллективизации, хотя владельцы стали иными. В Западной Сибири топонимисты записали названия Пламенские поля (по названию колхоза «Пламя революции»), Орсовские поля, озеро Колхозное, Детдомовская заимка и т. п.

Но, как известно, действительность всегда противоречива: наряду с изменяющимися есть и весьма устойчивые микротопонимы, существующие по многу веков. Так в Муромском районе луга Плоский, Велетемский, Сеченский Хомут, записанные в послевоенные годы, в точно таком же виде топонимистом В. И. Тагуновой обнаружены и в писцовых книгах XVI в. Название Вороний камень, послужившее летописцам главным ориентиром при определении места знаменитого Ледового побоища 1242 г. («на Чудском озере, на Узмени, у Воронея камени»), и сейчас сохранилось в названии небольшого островка Вороний. Столетиями сохраняются названия Говейная сосна, Синий камень, Ярилина гора, некогда связанные с культовыми отправлениями наших предков. Важным свойством микротопонимов следует считать их теснейшую связь с народной географической терминологией. Она обусловлена самой сущностью микротопонимов, тем, что зачастую они еще не превратились в «настоящие» названия и представляют собой лишь их «эмбрионы». А на этом этапе использование географических терминов в функции имени собственного — явление распространенное. Примеры многочисленны: ключ Кипун, поле Нивушка, овраг Ендова, луг Левадка и т. д. В наши дни микротопонимия зачастую оказывается единственным источником народной терминологии, имеющей исключительно важное значение для различных разделов географии. Особенно важна она для ландшафтоведения, где с помощью народного термина можно дать краткую, но четкую характеристику природного комплекса.

В микротопонимах, как и в других категориях названий, географические термины зачастую сопровождаются прилагательными: Долгая пожня, Глубокий враг, Кривая полоса, Белый песок и т. п. Среди них могут быть выделены определения, имеющие значение ориентира. Нижняя река, Верхнее поле характеризуют положение объектов относительно места возникновения названий. Иногда тот же еффект достигается применением предлогов: За болотом (и Заболото, Заболотье), озеро На нижних Лягах (ляга—«углубление, лощина»), покос Залывье (лыва — «сырое место на пожне») и совсем современное поле У аэродрома. Самобытный характер микротопонимов проявляется также в широком использовании их при образовании метких метафор. Например, земельные участки округлой формы получают названия Колобок, Крендель, Жернов, вытянутые — Клин, Вожжи, имеющие излом под прямым углом — Сапожок, Кочерга, Буква Г, а участки сложной конфигурации — Порты, Штаны, Сорочка и т. д. Метафоричны и названия, связанные с анатомической лексикой: гора Бараний Лоб, покосы Заячьи Ушки, Коровий Язык, выгон На Пупках.

Микротопонимы, содержащиеся в них народные термины зачастую оказываются незаменимым источником для объяснения других, более известных названий. Так, в Подмосковье была деревня Плотава, известная тем, что в 1830 г. в ней несколько дней провел в карантине А. С. Пушкин по дороге из Болдино в Москву. Отмечая день рождения поэта, областная газета «Ленинское знамя» дважды пыталась объяснять это название. Приняв за основу разговорный «акающий» вариант названия — Платава, один из авторов рассуждает: «Не оттого ли родилось название Платава — плать, платок, кусок материи? А может быть, от слова плата? Ведь здесь находилась почтовая станция, где меняли лошадей и вносили плату за них» («Ленинское знамя», 06.06.84). Два года спустя другой автор продолжил тему в обзоре итогов конкурса: «Многие читатели разъясняют и происхождение названия деревни Платава — от русского слова платать — ткать. Отсюда же — «плат узорный до бровей». Этот народный промысел жив по сей день в окрестностях Платавы. Всему миру известны знаменитые павлово-посадские платки» («Ленинское знамя», 06.06.86).

Эти «объяснения» представляют собой самый типичный образец искусственной кабинетной этимологии, объясняющей названия по случайному сходству с более или менее созвучными словами, полностью игнорирующей закономерности образования названий. Прежде всего, за исходную следует брать приводимую источниками форму Плотава. В ее основе лежит народный географический термин плота—«лог, балка; болото», от которого образован ряд названий рек: Плота, Плота Большая, Плота Гнилая, Каменная, Мокрая, Ржавая и т. д., а также множество микротопонимов: овраги, логи, балки, верхи Плотава, Плотавец, Плотавый, Плоской и т. п. Конечно, прозаические Ржавая Плота или балка Плотава не так поэтичны, как «плат узорный до бровей», но в топонимике ценится истина, а не выдумка в угоду занимательности, на которой, как видим, иногда спотыкаются московские газеты. Теперь о том, как собирать названия. Все сведения о названиях выявляются у местных жителей. Наиболее осведомлены о топонимии окрестностей любого населенного пункта его старожилы, как правило, люди старшего поколения. Вместе с тем важна специальность информанта. Названия полей, покосов и других сельскохозяйственных угодий лучше всех знают агрономы, в распоряжении которых имеются планы земель. У лесников, лесорубов, охотников могут быть собраны названия лесов, болот, лесосек, отдельных урочищ. Рыбаки лучше всего информированы о названиях, относящихся к рекам и озерам. В целях контроля правильность каждого названия должна быть проверена у другого лица из этого же, а если необходимо, то и из другого населенного пункта. При этом не следует называть объект именем, уже выявленным ранее, а так формулировать вопрос, чтобы собеседеник сам сказал известное ему название. Во всех случаях следует стремиться установить, как жители понимают смысл названия, объясняют его происхождение.

Запись производится в блокноте простым карандашом или шариковой ручкой разборчиво, так, чтобы при чтении ни одна буква не вызывала сомнения. Обязательно указывается положение ударения. В блокноте должны быть четко разграничены названия, записанные в разных населенных пунктах. Собранный на местности материал при домашней обработке оформляется в виде карточек. Формат карточек стандартный библиографический — 125 х 75 мм. Каждому названию отводится одна карточка. В правом верхнем углу помещаются сведения, обеспечивающие географическую привязку названия (обычно с использованием сокращений); посередине карточки — само название в сопровождении номенклатурного термина, указывающего род объекта (деревня, гора, овраг и т. п.); справа внизу — инициалы и фамилия лица, собравшего название, и год сбора. На обороте помещаются сведения о происхождении названия. Оформляются карточки с максимально возможной тщательностью, поскольку названия, написание которых вызывает разночтение, не будут использоваться.

Надлежащим образом оформленные карточки должны быть переданы в организацию, которая занимается топонимическими исследованиями на соответствующую территорию, для включения в региональную топонимическую картотеку. Следует учитывать, что топонимические исследования в СССР не централизованы. В одних местах ими занимаются подразделения Географического общества СССР, в других — кафедры университетов или педагогических институтов, в третьих — институты системы Академии наук СССР или академий наук союзных республик. Поэтому, прежде чем приступать к сбору названий необходимо установить контакт с этими учреждениями, выяснить их потребность в сборах топонимов и конкретизировать требования к собираемому материалу. Такая подготовка к работе не только придаст ей конкретность и целеустремленность, но и избавит от разочарования, в случае если в данном регионе не обнаружится организация, занимающаяся изучением географических названий.

Многолетняя практика показывает, что нередко туристы и альпинисты считают недостаточным участие в сборе названий,— возникает желание самим стать творцами новых названий, а если удается, то и увековечить в названиях на карте имя родного города, спортивного общества, учреждения, товарища по маршруту. Однако подобные «присвоения» названий сплошь и рядом остаются лишь благими пожеланиями из-за незнания элементарных правил процедуры именования объектов. Туристское творчество названий касается, как правило, объектов физической географии: вершин, перевалов, пещер, порогов на реках и т. п. В соответствии с действующим законодательством право присваивать названия таким объектам предоставлено Советам Министров союзных и автономных республик. Турист же, как и любое другое лицо, посетившее безымянный объект, имеет право предложить присвоить ему то или иное название. Это предложение в целях наиболее широкого обсуждения и согласования целесообразно прежде всего направить в областную или республиканскую туристскую организацию. Оттуда предложение с необходимым обос нованием должно быть направлено в Постоянную междуведомственную комиссию по географическим названиям и одновременно в академию наук той союзной республики, на территории которой находится именуемый объект.

В Постоянной междуведомственной комиссии по географическим названиям, которая состоит при Главном управлении геодезии и картографии при Совете Министров СССР, поступившее предложение проходит всестороннюю экспертизу. И только после получения положительного отзыва этой комиссии предлагаемое название присваивается объекту постановлением Совета Министров союзной или автономной республики. Такова нормальная процедура присвоения названий. Поэтому, когда в газетах приходится читать, что альпинисты или туристы по праву первовосходителей присвоили вершине то или иное имя, это следует воспринимать как явное преувеличение. Их право только предложить название, т. е. сделать самый первый шаг в длинной цепочке прохождения этого предложения по инстанциям.

Правда, такие еще не утвержденные и не попавшие на государственные карты названия в туристском обиходе получают некоторое распространение, так как указываются на схемах, в отчетах о путешествиях. Но если в дальнейшем такие названия не получают официального утверждения, они нередко забываются, а объект получает от следующих поколений туристов все новые и новые названия. Да и зная о предложениях своих предшественников, некоторые туристы и альпинисты считают возможным заменять их другими. Случаи подобного вольного обращения с названиями многочисленны. Приведем лишь один характерный пример, описанный в литературе. С 1938 г. на Суганском хребте (Северный Кавказ) не раз бывали спортсмены Днепропетровского инженерно-строительного института. Посещения этого района они ознаменовали присвоением своих наименований: по названию института — гребень Строитель, пик Строитель, по названию родного города — пик Днепропетровец, по названиям городских газет — пики Днепровская правда и Заря. Последующие восходители, в том числе участники северо-осетинской экспедиции 1957 г., присвоили части вершин новые названия, в результате чего, по свидетельству самих альпинистов, стало трудно разбираться в путанице наименований вершин на этой сравнительно небольшой территории. Более того, известны многочисленные примеры стремления заменить красивые местные названия значительно худшими, но «своими».

Очевидно, что для успешного прохождения предлагаемого названия через фильтр утверждающих организаций оно должно быть «удачным», т. е. удовлетворять некоторым элементарным требованиям:

  • Объект, для которого предлагается название, должен быть безымянным, т. е. не иметь ни местного названия, ни присвоенного постановлением Совмина. (Забвение этого требования служит одной из распространенных причин отвода предлагаемых названий.)
  • Название должно органически входить в региональную систему географических названий — это касается языка названия, его модели, использования местной географической терминологии
  • Название должно четко характеризовать объект и быть простым, коротким, понятным и удобным для использования. Названия-посвящения должны сопровождаться убедительным обоснованием их правомерности
  • Написание русских названий должно строго соответствовать правилам русской орфографии, а иноязычных — правилам их передачи на русский язык, которые приняты и используются Междуведомственной комиссией по географическим названиям.

Процесс наименования безымянных объектов высокогорного рельефа хорошо описан участниками первой памирской экспедиции Академии наук СССР 1928 г. Обращение к опыту именно этой экспедиции не случайно: во-первых, это действительно была первая крупная советская экспедиция в практически неисследованную область, а во-вторых, это была наименее «профессиональная» экспедиция: одним из ее руководителей был Н. В. Крыленко — нарком юстиции, но одновременно и «главный турист СССР», председатель Общества пролетарского туризма и экскурсий, а кинолетопись путешествия вёл В. А. Шнейдеров, тогда еще молодой киноработник, а впоследствии известный кинорежиссер, основатель популярнейшего телевизионного «Клуба кинопутешествий». Оба они оставили интересные воспоминания о торжественном присвоении названий горным вершинам Зааланского хребта.

Вот как описывает это Н. В. Крыленко:

«Перед нами лежал, залитый солнечными лучами, гигантский Заалайский хребет... только три вершины из всего хребта имели названия, нанесенные на карты. Мы решили... «окрестить» сверкающие перед нами вершины. Ни одна из них не была ниже 5500—6000 метров, ни на одну из них еще не ступала нога человека. Длинным пологим склоном поднималась к небу высшая точка хребта... пик Ленина, высотою в 7 134 метра. Непосредственно на восток от него поднимались два гиганта — пик Кызыл-Агун, или «Красный поток», и громадный снежный массив Курумды, что значит «Видимый». Оба эти названия мы сохранили и последовательно назвали затем все наиболее выдающиеся вершины хребта, начиная с востока на запад, следующими именами: самая восточная вершина была названа «Зарей Востока», затем шла Курумды. Прямо против нее... высился остроконечный пик, названный нами «Пиком пограничника»... большой массив сравнительно невысоких гор мы назвали «Горами Корженевского», в честь этого неутомимого исследователя Памира. Большую двуглавую гору, высившуюся дальше, мы назвали «Рогами архара», зубчатый массив...— «Горами баррикад». За пиком Ленина высились затем три почти одинаковые вершины... Мы назвали их именами трех ближайших, уже умерших соратников Ильича. Горы Дзержинского, Красина и Цюрупы вместе с пиком Ленина венчают теперь собою эти четыре великие могилы. Более мелкие вершины, следующие далее на запад, мы оставили пока без названия. Последнюю же остроконечную вершину... мы назвали «Горою Якова Свердлова» — первого президента нашего Союза». Все эти названия прошли соответствующее утверждение, были нанесены на географические карты и получили широкое распространение. С тех пор прошло более полувека. Неизмеримо улучшилась географическая изученность нашей Родины. В результате труда советских ученых на всю территорию Советского Союза завершено создание карты масштаба 1: 100 000 — в 1 сантиметре один километр. В процессе этой огромной работы были присвоены названия множеству ранее безымянных объектов. Среди присваивавшихся названий преобладали описательные, содержащие ту или иную характеристику объекта. Задача «придумывания» таких названий — содержательных и разных — на громадных по площади просторах Сибири, Дальнего Востока, высокогорных районов Средней Азии была далеко не простой.

Однако в целом топографы с ней справились успешно. Так очевидец бывавший в Восточной Сибири, пишет в туристском сборнике: «...редким умением давать названия по внутренней сути обладают топографы высокого класса. Я не был на Вулканном хребте,— пишет он,— но уверен, что не спутал бы его с Торными горами или Скалистым хребтом, так речку Тальниковую не спутаешь с речкой Извилистой или Хрустальной». Оценка высокая, но, очевидно, вполне заслуженная. Конечно, безымянные объекты, в том числе и весьма значительные, еще остались. Вот по отношению к ним и должны применяться сформулированные выше требования. Соответствие предлагаемого названия уже сложившейся в данном регионе системы географических названий достигается в первую очередь выбором языка названия. Понятно, что русские названия возможны в любом районе Советского Союза, поскольку русский язык является языком межнационального общения для всех народов СССР. Но хороши и названия на национальных языках, отражающие местную специфику: например, в Таджикской ССР недавно появилось название пик Турсун-Заде, присвоенное в честь народного поэта Таджикистана.

Но не следует предлагать названия-гибриды, состоящие из различных элементов. Так, еще в 1934 г. в северо-западных отрогах Главного Кавказского хребта появилась вершина Виа-Тау, где тюрк, тау — «гора», а Виа — Военно-инженерная академия. По современным правилам тюркские термины пишутся слитно с названием, т. е. должно быть Виатау, где русский смысл первой части оказывается совсем замаскированным. И уже в наши дни туристы-водники порогам на тувинской горной реке дали названия Балык-порог, Кара-порог, Какпа-порог, где тувинские слова балык, кара, какпа— «рыба», «черный», «капкан» сочетаются с русским «порог». Внешне эти названия напоминают распространенные в Карелии полупереводы (Сегозеро, Мягрека, Авне-порог и т, п.), но не являются ими — здесь совсем другая эпоха и другие условия образования названий, чем в Карелии.

К нарушению местной системы названий может привести и бездумное перенесение на нашу территорию зарубежных имен. Так, руководство международных альпинистских лагерей, движимое стремлением отразить в названиях память о пребывании на Памире спортсменов социалистических стран, предлагало присвоить ряду вершин названия Болгария, Чехословакия, Югославия, а одному из перевалов — Шипка. Но при этом не учитывалось, что здесь уже есть и местные, и русские названия, и дополнять их еще и перенесенными из-за рубежа просто не следует. Кроме того, не учитывалось, что называть отдельные вершины, то есть точечные объекты, именами целых государств неправильно, что Шипка, как символ боевого содружества русского и болгарского народов, должна быть одна и на своем месте, на хребте Стара-Планина. По этим же соображениям для вершины в Западном Тянь-Шане вместо предлагавшегося названия Хасков — в честь болгарского города — побратима Ташкента — била принята тюркизированная форма Хасковчи — «хасковец», которая хорошо вписалась в окружающие тюркские названия.

Требования простоты и удобства названий особенно очевидны при рассмотрении наиболее неудачных предложений. К их числу относятся чаще всего мемориальные названия, присваиваемые в честь лиц, событий, объектов, памятных дат. Например: пик 30 лет альпинизма Казахстана, пик 1500-летия Киева, пик 5-й Спартакиады ВЦСПС; сюда же можно отнести многословное название пик Памяти жертв Тетнульди. Однако рекорд в этом отношении принадлежит кисловодским альпинистам, которые в 1978 г. предложили одной из вершин в районе Архыза присвоить название пик Столетия освобождения Болгарии от османского ига. Конечно, юбилей важный и достойный внимания, но название было предложено явно неудачное.

Нежелательна и другая крайность — образование названий из аббревиатур. Это видно на примере многих названий пиков. Некоторые из них, например названия пиков ГТО, ВМФ, понятны практически всем; другие — ОГПУ, ОПТЭ, МЮД — преимущественно лицам старшего поколения; третьи — тем, кто знаком с образованием сокращенных названий учебных заведений: ЛГУ, ТГУ, МВТУ, МИСИ, а некоторые, такие, как пики ГЭРО, УПИ, ТОДО, ДВС, вероятно, не понятны никому, кроме их авторов. Ясно, что все названия этой категории никак нельзя отнести к шедеврам топонимики. Особенно внимательного отношения требуют названия, присваиваемые в честь лиц. Выше говорилось о названиях, увековечивающих память о выдающихся людях — их имена уже заслуженно присвоены крупнейшим объектам и высочайшим вершинам. Однако следует помнить, что подобные названия присваиваются лишь в исключительных случаях, посмертно, в целях увековечения памяти и обязательно с серьезным обоснованием, которое входит в число документов, необходимых для рассмотрения предложения

Высокая степень ответственности подобных предложений очевидна. Однако осознается она далеко не всегда. Отмечается много случаев, когда предлагались названия по именам лиц, далеко не заслуживших такой формы общественного признания. Поскольку многие из них погибли в горах, называть их фамилии здесь не будем. Но следует указать, что причиной гибели нередко была их собственная недисциплинированность, авантюристичность, нарушение обязательных правил безопасности.

Нередко туристы присваивают названия в честь своего спортивного общества. Когда название такого общества встречается в тексте, где оно пишется в кавычках и сопровождается пояснением (общество, ДСО и т. п.), его восприятие сомнений не вызывает. Но на карте, где слово дается без этих атрибутов, в «голом» виде, названия пик Локомотив или пик Энергия вызывают недоумение. Тем более что бессмысленные названия, ничего не говорящие ни уму, ни сердцу, предлагаются очень часто. Достаточно указать пики Фильтр, Пропеллер, Электра, пещеру Сувенир и т. п. Казалось бы, достойно уважения стремление увековечить в названиях город или республику, откуда прибыла туристская группа. Но поскольку подобное стремление возникает далеко не у одной группы, создается довольно странная топонимическая картина: в Фанских горах (Таджикская ССР) уже предложены названия перевалов: Челябинский, Кишиневский, Омский, Эстонский. Возникает вопрос: до какого предела можно выдвигать эти совершенно чуждые для таджикской топонимии названия? Специфическая «рекреационная» топонимия формируется в местах массового пригородного отдыха населения, в окрестностях турбаз, домов отдыха и т. п. Так, на канале им. Москвы и его водохранилищах известные места отдыха носят названия Бухта Радости, Бухта Тайн, Солнечная Поляна, Хвойный Бор, Зеленая Роща, Дубовая Роща, Зеленый Мыс; в подмосковном Подушкинском лесопарке большой известностью пользуется Овражек диковин, он же Овраг чудес, он же, по фамилии создателя, Никифоровский овражек; там же находится Птичья поляна, которую часто ласково называют Птичка. Под Тарусой известна Долина грез, а по Савеловской дороге есть станция Турист, излюбленное место московских туристов и лыжников. Да и вблизи каждого дома отдыха, санатория всегда известны скалы, беседки, мостики и т. п., носящие развлекательные «курортные» названия: Любви, Вздохов, Свиданий и т. п.

Создается подобная микротононимия обычно экскурсоводами, инструкторами по туризму, отчасти из практической потребности каким-то образом ориентировать отдыхающих в окрестностях места отдыха, а отчасти и просто в развлекательных целях.

Практическую необходимость формирования микротопонимии в окрестностях турбаз хорошо показал писатель-географ Ю. К. Ефремов, в начале 30-х гг. участвовавший в туристском освоении Красной Поляны, ставшей к нашему времени одним из известнейших туристских центров на Кавказе. Описывая освоение маршрута на вершину Аибги, он сообщает, что всем ее пикам и циркам пришлось дать номерные названия: Первый пик, Первый цирк Аибги и т. д. «Такая нумерация, — пишет он, — совершенно необходима, чтобы консультировать туристов и знать, где их искать, если они вдруг заблудятся» ******. При разработке другого маршрута обнаружилось, что прекрасные кругозоры были безымянными, и они тут же получили названия Северный и Южный кругозоры; вершинке в верховье речки Монашки он дал название Монашка. Это только примеры той развитой микротопонимии, которую он и его коллеги создали в окрестностях своей турбазы: Мельничный или Дворцовый ручей, Греческий мостик, Охотничий дворец, водопад Девичьи Слезы, дача Собиновка, Сосновая скала, тропа Хмелевского, Эстонские поляны и т. д.

В этой же книге Ю. К. Ефремов показал необходимость внимательного отношения и к местной топонимии. Характерно его описание обзорной лекции, читавшейся методисткой турбазы: «Дама была щедра на переводы, так что ее можно было смело принять за знатока черкесских языков. Мзымта она переводила «бешеная», Аибга — «красавица», Псеашхо оказывался «князем вод». Даже название Красная Поляна было объявлено переводом с черкесского» *******. Несостоятельность некоторых объяснений приведена самим автором: оказывается, что название Мзымта в изданиях прошлого века встречалось в формах Мезюмта, Медзюмта, что позволяет его уверенно сближать с этническим названием медзюи — так назывались абазинские племена, заселявшие в прошлом район Красной Поляны. А сама Красная Поляна получила название от русских переселенцев за свою красоту. Ее местное название Кбаадэ современные авторы объясняют из абхазского Губаадвы — «поляна рода Губа». У них же находим, что название горы Аибга образовано от названия одного из племенных подразделений медзюев; Псеашхо объясняется как «прозрачная, чистая река». Прошло более 50 лет, а как современно выглядят наблюдения Ю. К.Ефремова! Ведь множество нелепых толкований щедро распространяется и в наши дни.

БИБЛИОТЕКА

Туризм и топонимика
Топонимика водных маршрутов
Топонимика в горном туризме
Топонимика в спелеотуризме
Туристу о названиях городов
Экскурсия по городу
Топонимика как источник для изучения местности
Туристский вклад в топонимику
Что читать по топонимике
Краткий словарь топонимических терминов








Рейтинг@Mail.ru Использование контента в рекламных материалах, во всевозможных базах данных для дальнейшего их коммерческого использования, размещение в любых СМИ и Интернете допускаются только с письменного разрешения администрации!